Жила на одном широком подоконнике Фиалка. Огромное окно, свежий воздух, красивый вид. Отличный был у неё дом. Всегда чисто, днём светло, ночью темно. А как же иначе, ночью все фиалки спят. Вроде бы всё замечательно, но почему-то Фиалка очень скучала. Она смотрела на город, который видела из своего большого окна. Город был красивый, тоже чистый и светлый. И не только днём светлый, но и ночью, потому что тьму исправно разгоняли яркие шары. Они светили на улицы, на дома, на деревья и кусты. Город никогда не спал, иногда Фиалка тоже не спала и наблюдала за его жизнью (хотя все приличные фиалки должны ночью спать). Он был совершенно другой в волшебных кругах света. А днём крыши блестели от Солнца, и когда они были мокрые, то солнечные зайчики носились по конькам, шпилям и водосточным трубам. Фиалка завидовала зайчикам – они свободны, и хоть появлялись только после дождей, но у них было столько мест для беготни и игр в салочки и догонялки! А она была одна-одинёшенька на своём красивом широком подоконнике. Нет, она не жаловалась, но очень хотелось с кем-то поговорить…
Однажды Фиалка задумчиво наблюдала за весёлой погоней солнечных зайцев. Часто приходилось зажмуриваться, потому что они, когда разыграются, так и слепят всех своей яркой шёрсткой. Фиалка отвернулась, поморгала, но одна блёстка почему-то не исчезла, а продолжала переливаться разными цветами. Фиалка присмотрелась и поняла, что это Зёрнышко. «Наверное, солнечное», – подумала Фиалка. Она весь день наблюдала за тем, как оно мягко и приятно светит. До самой темноты смотрела Фиалка на Зёрнышко. Вот сюрприз, в темноте оно светилось ярче. «Наверное, это кажется, из-за того, что вокруг темно. Ну, и ладно, какое оно красивое», – Фиалка наблюдала за Зёрнышком долго-долго… А когда она открыла глаза, оказалось, что уже позднее утро, вовсю жарит Солнце и Зёрнышка почти не видно. Оно побледнело и сморщилось… «Ах, ты кроха!» – Воскликнула Фиалка и оглянулась в поисках кувшинчика с водой. Он всегда стоял рядом с ней. Фиалка обильно полила заморыша. Когда ей было плохо, то всегда спасала вода. Она не знала других способов. Целый день она переживала и с беспокойством наблюдала за своим подопечным. Оно слабо-слабо помаргивало. Всю ночь Фиалка не сомкнула глаз (так ей показалось). Но когда она открыла глаза, то снова светило Солнце. А где же Зёрнышко?! Вроде бы немного подросло. По крайней мере, оно продолжало светиться, правда, в ярком солнечном свете это было почти незаметно. Фиалка снова обильно полила Зёрнышко, и весь день наблюдала за ним. Оно, казалось, было ей благодарно. Ну, ей так хотелось думать…
Фиалке стало не до скуки. Она каждый день поливала Зёрнышко (а оно, не поверите, росло и росло), справлялась о его здоровье, разговаривала с ним, на ночь пела колыбельные песни и рассказывала сказки. Зёрнышко счастливо светилось и продолжало увеличиваться. Довольная Фиалка нашла цель в своей жизни, и у неё появился друг – Солнечное Зёрнышко, которое было уже больше самой Фиалки, и всё продолжало увеличиваться с каждым днём. Как же стало интересно жить, дни и ночи приобрели глубокий смысл…
А Зёрнышко увеличивалось, если сначала оно было похоже на узкий древний серп для срезания травы, то потом этот серп становился толще, он превратился в половинку круга, затем в неровный круг и, наконец, однажды Зёрнышко стало огромным кругом, светящим мягким желтоватым светом. Очень похоже на те фонари, которые Фиалка видела из своего окна, только очень большим и намного ближе, буквально рядом на подоконнике…
- Ух, какая красота! – Воскликнула Фиалка.
- Где красота? – Донеслось со стороны светящегося круга.
- Ой! Кто это, это ты? Ты умеешь говорить?!
- Да, ты так много со мной разговаривала, что я выучил язык.
- Ты – красота. Такая, огромная, светящаяся…
- Я – он.
- Что?
- Ну, я не «она», а «он». В общем, я осколок Солнца, который один из солнечных зайцев случайно отбил от его краешка. Хулиганы они, непоседы, всё время что-то откалывают или отбивают. Солнце – это он (а не оно, как у вас учат в школах), ну, и я тоже «он». Зови меня Месяц.
- Хорошо, Месяц.
- Спасибо тебе, милая Фиалка, ты спасла меня. Твои доброта, внимание и любовь не дали мне исчезнуть, возродили. Я тогда чуть было не потух, когда ты меня обнаружила, и исчез бы навсегда, если бы не твоя забота. Ты меня вылечила и отпоила водой из твоего волшебного кувшинчика.
- Этот кувшин всегда меня спасает. Поэтому я всегда держу в нём чистую воду. И он всегда рядом со мной.
-Ещё раз благодарю тебя, замечательная Фиалка. Теперь я могу говорить с тобой, нам друг с другом не будет скучно…
……………..
Так у Фиалки появился отличный друг. Иногда она забывала его поливать, и он уменьшался вновь до размеров маленького осколка. Но она снова брала свой волшебный кувшинчик – и Месяц вырастал до огромного яркого фонаря, который заглядывал в окно Фиалке, ночью становилось светло, как днём, это было немножко неудобно, потому что мешало спать, но со временем она привыкла. Ведь хороший друг – это намного больше, чем какое-то неудобство от его света.
И как он медлил, то мужи те,
по милости к нему Господней,
взяли за руку его, и жену его, и двух
дочерей его, и вывели его,
и поставили его вне города.
Бытие, 19, 16
Это вопли Содома. Сегодня они слышны
как-то слишком уж близко. С подветренной стороны,
сладковато пованивая, приглушенно воя,
надвигается марево. Через притихший парк
проблеснули стрижи, и тяжелый вороний карк
эхом выбранил солнце, дрожащее, как живое.
Небо просто читается. Пепел и птичья взвесь,
словно буквы, выстраиваются в простую весть,
что пора, брат, пора. Ничего не поделать, надо
убираться. И странник, закутанный в полотно,
что б его ни спросили, вчера повторял одно:
Уходи. Это пламя реальней, чем пламя Ада.
Собирайся. На сборы полдня. Соберешься – в путь.
Сундуки да архивы – фигня. Населенный пункт
предназначен к зачистке. Ты выживешь. Сущий свыше
почему-то доволен. Спасает тебя, дружок.
Ты ли прежде писал, что и сам бы здесь все пожог?
Что ж, прими поздравленья. Услышан. Ты складно пишешь.
Есть одно только пламя, писал ты, и есть одна
неделимая, но умножаемая вина.
Ты хотел разделить ее. Но решено иначе.
Вот тебе к исполненью назначенная судьба:
видеть все, и, жалея, сочувствуя, не судя,
доносить до небес, как неправедники свинячат.
Ни священник, ни врач не поможет – ты будешь впредь
нам писать – ты же зряч, и не можешь того не зреть,
до чего, как тебе до Сириуса, далеко нам.
Даже если не вслух, если скажешь себе: молчи,
даже если случайно задумаешься в ночи, -
все записывается небесным магнитофоном.
Ты б слыхал целиком эту запись: густой скулеж
искалеченных шавок, которым вынь да положь
им положенное положительное положенье.
Ты б взвалил их беду, тяжелейшую из поклаж?
Неуместно, безвестно, напрасно раздавлен - дашь
передышку дыре, обрекаемой на сожженье.
Начинай с тривиального: мой заблеванных алкашей,
изумленному нищему пуговицу пришей, -
а теперь посложнее: смягчай сердца убежденных урок,
исповедуй опущенных, увещевай ментов, -
и сложнейшее: власть. С ненавистных толпе постов
поправляй, что придумает царствующий придурок:
утешай обреченных, жалей палачей и вдов…
А не можешь – проваливай. Знать, еще не готов.
Занимайся своими письменными пустяками.
И глядишь, через годы, возьми да и подфарти
пониманье, прощенье и прочее. Но в пути
лучше не оборачивайся. Превратишься в камень.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
