Я была приходящей крестницей второй категории, племянницей от двоюродной сестры Ани. Олька была проживающей крестницей первой категории, племянницей от родной сестры Нины. Лёля работала бухгалтером в ОРСе, поэтому гостинцы были разнообразными - от лучших конфет фабрики "Красный Октябрь" до экзотических в те времена бананов и ананасов.Приезжая с Чёрного моря, лёля привозила нам с Олькой одинаковые подарки, но однажды она привезла мне карболитового человечка с руками-ногами-головой на резинках, в очках и в красном спортивном костюме. Ольке тоже что-то там привезла, что-то горазде лучшее, чем этот дохляк в красных штанах. Однако, радости моей не было предела: теперь я могла из лоскутков шить человечку одёжку, выдумывать фасоны, играть с ним в дом и в работу.Однажды мы играли с Олькой у нас дома и после её ухода человечек пропал. Я плакала, понимая, что Олька его забрала. Через некоторое время бабушка пришла и сказала:" Вот чертовка изнеженная, украла у ребёнка игрушку и бросила в уборную!" Я побежала в уличный туалет, заглянула в отверстие и увидела своего человечка, лежащего внизу с вывернутыми руками-ногами. Лет по восемь нам было...
В тринадцатилетнем возрасте я отправила несколько своих стихотворений в журнал "Юность". Ответ был стандартным, что-то о том, что стихи хорошие, но напечатать не можем, так как редакционный поэтический портфель переполнен. Я, конечно, расстроилась, но рук не опустила и продолжала крапать свои наивные виршики. Письмо лежало в книжке "Овод". Я пришла к лёле в гости с ночёвкой и взяла книжку с собой, чтоб почитать вечером.Письмо выпало из книжки, Олька схватила его и прочитала. Потом стала махать этим письмом и орать: "Она послала стихи в журнал, а ей отказали! Отказали!!" В доме как раз было много гостей, все это слышали. Я стояла перед ней, пытаясь выхватить письмо, у меня наворачивались слёзы, я стиснув зубы, повторяла про себя: "А ты жирная картавая корова в очках!",но не произнесла этого вслух - я росла доброй девочкой...
В старом зале, в старом зале,
над Михайловской и Невским,
где когда-то мы сидели
то втроем, то впятером,
мне сегодня в темный полдень
поболтать и выпить не с кем —
так и надо, так и надо
и, по сути, поделом.
Ибо что имел — развеял,
погубил, спустил на рынке,
даже первую зазнобу,
даже лучшую слезу.
Но пришел сюда однажды
и подумал по старинке:
все успею, все сумею,
все забуду, все снесу.
Но не тут, не тут-то было —
в старом зале сняты люстры,
перемешана посуда, передвинуты столы,
потому-то в старом зале
и не страшно и не грустно,
просто здесь в провалах света
слишком пристальны углы.
И из них глядит такое,
что забыть не удается, —
лучший друг, и прошлый праздник, и —
неверная жена.
Может быть, сегодня это наконец-то разобьется
и в такой вот темный полдень будет жизнь разрешена.
О, вы все тогда вернитесь, сядьте рядом, дайте слово
никогда меня не бросить и уже не обмануть.
Боже мой, какая осень! Наконец, какая проседь!
Что сегодня ночью делать?
Как мне вам в глаза взглянуть!
Этот раз — последний, точно, я сюда ни разу больше...
Что оставил — то оставил, кто хотел — меня убил.
Вот и все: я стар и страшен,
только никому не должен.
То, что было, все же было.
Было, были, был, был, был...
1987
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
