А следующей зимой Чия заболела. Она лежала в пещере своего отца возле самого очага и дрожала от холода. Она закуталась в большую шкуру росомахи и все равно дрожала. Внутри у нее что-то хрипело, а от кашля болел живот и сводило ноги.
Мыа не отходил от нее уже целых три дня. Так и жил в чужой пещере. Мать не возражала: меньше ртов - больше мяса. Тем более что охотник из Мыа совсем никудышний. Сестренка Чии - Кая, худющая девочка с огромными глазами - испуганно поглядывала, как он распоряжается в ее жилище. Он ведь не просто давал Чии кислые красные ягодки. Нет, он брал оленью кость и толок их в своей глиняной чашке, наливал воду и грел на костре. Чия пила эту лечебную воду и, должно быть, поэтому до сих пор не умерла.
Когда ягодки закончились, Мыа послал Каю за новыми. Их нужно было выкопать из-под снега в низине по ту сторону холма. Но Кая не дошла до холма. Громко крича, она ворвалась в пещеру и бухнулась на шкуру при входе.
- Там птица! Большая птица!
- Мало ли больших птиц на свете, - проворчал Мыа. - Нам все равно ее не поймать.
- Хотя бы посмотри на нее! Это очень страшная птица!
- Ладно, посмотрю. А ты пригляди за сестрой.
Но Кая увязалась за Мыа и теперь стояла у него за спиной. Птицу было видно от самой пещеры. Мыа сразу понял, что ягодок он не достанет, пока птица не улетит, потому что размером она была не меньше мамонта и летала как раз над брусничным болотом. Все племя потихоньку вышло из пещер и теперь молча смотрело в небо.
Птица покружила еще немного, взмахивая широкими кожистыми крыльями, а потом вдруг повернула в сторону деревни и стала быстро снижаться. Почти все с визгом разбежались, и только Мыа видел, как птица влетела в одну из пустых пещер и осталась там.
Немного погодя любопытная Кая снова подошла к Мыа и спросила:
- Что это?
Мыа понял ее вопрос и сказал:
- Мы будем называть это - дракон.
Он сам сходил за брусникой, а когда вернулся, возле пещеры с драконом уже стояли люди и обсуждали, как его убить.
- Много мяса! Очень много! - подзадоривал охотников Рыо, стуча копьем в плотный снег. - Хватит всем!
Мыа послушал брата, хмыкнул и пошел заваривать чай.
Назавтра люди еще ничего не придумали, но построили перед входом в пещеру частокол из молодых сосен, чтобы дракон не смог выбраться. Рыо настолько разошелся, что бросил в пещеру большой камень, надеясь ранить дракона. В ответ из темноты метнулось желтое пламя, и от частокола остались обугленные пеньки.
Люди снова разбежались и больше уже не возвращались. Все поняли, что дракона им не одолеть. Но Мыа это не интересовало, потому что Чии становилось все хуже. Ее тело сделалось горячим, а щеки ввалились так, будто она месяц не ела. Мыа держал ее за руку и чувствовал, что это из него уходит жизнь.
А еще через два дня Кая вместе с ягодами принесла новость, что дракон вылез из пещеры и улетел.
- Зачем же он прилетал? - спросил Мыа, чтобы поддержать разговор.
- Не знаю. Я думала, он злой и есть хочет. Нас есть. А вышло, что просто так.
- Просто так? - переспросил Мыа. - Посиди с Чией, я пойду посмотрю.
Пробравшись сквозь остатки частокола, Мыа осторожно вошел в пещеру. Остро пахло большим опасным зверем. Стены покрылись копотью от его дыхания. На расплавленном и застывшем камне остались впечатляющие следы когтей. А в самой глубине у стены лежала мягкая зеленая шкура, излучавшая нежное, ласковое тепло.
Мыа завернул Чию в эту бесконечно теплую шкуру, лег рядом и впервые за несколько дней по-настоящему заснул. Теперь он был убежден, что ничего не бывает просто так и что все будет хорошо.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
По длинному фронту
купе
и кают
чиновник
учтивый
движется.
Сдают паспорта,
и я
сдаю
мою
пурпурную книжицу.
К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение плевое.
С почтеньем
берут, например,
паспорта
с двухспальным
английским левою.
Глазами
доброго дядю выев,
не переставая
кланяться,
берут,
как будто берут чаевые,
паспорт
американца.
На польский —
глядят,
как в афишу коза.
На польский —
выпяливают глаза
в тугой
полицейской слоновости —
откуда, мол,
и что это за
географические новости?
И не повернув
головы кочан
и чувств
никаких
не изведав,
берут,
не моргнув,
паспорта датчан
и разных
прочих
шведов.
И вдруг,
как будто
ожогом,
рот
скривило
господину.
Это
господин чиновник
берет
мою
краснокожую паспортину.
Берет -
как бомбу,
берет —
как ежа,
как бритву
обоюдоострую,
берет,
как гремучую
в 20 жал
змею
двухметроворостую.
Моргнул
многозначаще
глаз носильщика,
хоть вещи
снесет задаром вам.
Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика,
сыщик
на жандарма.
С каким наслажденьем
жандармской кастой
я был бы
исхлестан и распят
за то,
что в руках у меня
молоткастый,
серпастый
советский паспорт.
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм.
К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
катись
любая бумажка.
Но эту...
Я
достаю
из широких штанин
дубликатом
бесценного груза.
Читайте,
завидуйте,
я -
гражданин
Советского Союза.
1929
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
