«Неужели ничего не меняется в этой жизни?» - думал стареющий Буратино, рассматривая одну из афиш, коими пестрел весь город:
Торопитесь!
Только одно представление!
Карабас-Барабас-младший и Эротик-Дуремар-Шоу
представляют скандально известный мюзикл
ПИЯВКИ
С вами звезда сцены Мальвина – девочка с голубыми
волосами на лобке!
Деревянный человек смачно плюнул в направлении афиши. Его щербатый рот скривился в ухмылке.
Некогда знаменитый обладатель бренда «Золотой ключик», быстро разорившийся стараниями конкурентов, далее экспрессивный лидер леворадикальной партии «Свободные марионетки», выглядел ныне весьма потрёпанным. Вчера он покинул застенки знаменитой корсиканской тюрьмы «Фекаллио фиаско». Девятнадцать лет – это не шутка! Лиса Алиса хорошо постаралась, чтобы он не вышел оттуда как можно дольше.
И вот он, родной город. Но никто не встречает Буратино. Кто теперь вспомнит погром, учинённый им в офисе «Алиса-банка»? Где верные соратники, с которыми двадцать лет назад он устроил могучий засор в сортире казино «Базилио»? Пряный средиземноморский ветер доносил звуки давно забытой мелодии. Комок подступил к деревянному горлу. Буратино откашлялся и зашагал туда, куда манила его музыка.
«Ничего, о нём ещё вспомнят, он заставит их заговорить о себе! Прав был старик Джузеппе, мир его праху, Буратино не тонет!» Блуждающий взгляд зацепился за очередную афишу. Мерзким коричневым шрифтом было выведено слово «пиявки». «Да, пиявки продолжают пить кровь трудового народа! Их много, они сплелись клубком, как змеи. Армия и полиция помогают им грабить! Мафия срослась с правительством, это уже целый спрут, высасывающий все наши соки…» - слова пламенной речи рождались в такт гулким шагам по булыжной мостовой. Буратино сжал кулаки и зашагал ещё быстрее. В кармане его курточки позвякивали четыре монеты…
По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.
Вдали, над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами.
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины,
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный,
Бессмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной,
Как я, смирён и оглушен.
А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
"In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна,
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.
И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.
В моей душа лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.
24 апреля 1906. Озерки
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
