Лето уходит. Вечера становятся все длиннее, все темнее и прохладнее. Я открываю окно смотрю сверху на свой город. Непривычно рано зажигаются фонари, дома подмигивают друг другу разноцветными глазами, а свежий ветер подгоняет в небе тучи, торопит, толкает их в ленивые спины. Машины с зажженными фарами снуют словно железные муравьи по проторенным дорожкам, выискивая местечко для ночлега. Шелест листьев в парке смешивается с городским шумом, убаюкивая, успокаивая длинные аллеи, провожая последних гуляющих. Тени деревьев укрывают уютным невесомым пледом засыпающие тротуары, магазины, дворики...
Дети уехали к бабушке на дачу догуливать остаток каникул. Муж - на семинаре по проблемам опорно-двигательной системы... Ускользающее лето дарит мне глоток одиночества. Раньше я тяготилась бы им, страдала, а теперь это фрагмент жизни. Маленький и счастливый. Я закрываю окно и достаю медную джезву. Когда остаюсь одна, совсем не хочется готовить, суетиться, хочется хорошего кофе и тишины. В голове медленно кружат мысли, обрывки воспоминаний, тянет пофилософствовать. И в конце концов рука тянется все это поймать - записать в планшет. Рождается фраза, мысли из хаоса сплетаются в кружево, складываются в рассказ. Душа наполняется особенным чувством творческого удовольствия, писательской страсти, одухотворенным азартом. Все быстрее закручивается сюжет, герои, пейзажи, и все мое существо погружается глубже в их виртуальную придуманную жизнь...
Последняя фраза венчает произведение. Я отвлекаюсь и оглядываюсь - я снова в своем городе, в своей комнате, чашка кофе пуста, за окном светлеет небо. Рассвет. Я гашу уставшую лампу, иду по длинному коридору в спальню, стараясь отмахиваться от героев моего творения, которые словно привидения следуют по пятам и, захлопнув перед их невидимыми носами дверь, ныряю под одеяло. Проваливаюсь в бездну, вниз далеко-далеко, а привидения мчатся за мной...
Скоро вернутся мои родные. Дом наполнится звуками, смехом, криками детей. Я забуду о тишине и спокойствии. И это будет моя теплая, радостная суета... Лето уходит, ускользает навсегда, мелькая фрагментами счастья.
А здесь жил Мельц. Душа, как говорят...
Все было с ним до армии в порядке.
Но, сняв противоатомный наряд,
он обнаружил, что потеют пятки.
Он тут же перевел себя в разряд
больных, неприкасаемых. И взгляд
его померк. Он вписывал в тетрадки
свои за препаратом препарат.
Тетрадки громоздились.
В темноте
он бешено метался по аптекам.
Лекарства находились, но не те.
Он льстил и переплачивал по чекам,
глотал и тут же слушал в животе.
Отчаивался. В этой суете
он был, казалось, прежним человеком.
И наконец он подошел к черте
последней, как мне думалось.
Но тут
плюгавая соседка по квартире,
по виду настоящий лилипут,
взяла его за главный атрибут,
еще реальный в сумеречном мире.
Он всунул свою голову в хомут,
и вот, не зная в собственном сортире
спокойствия, он подал в институт.
Нет, он не ожил. Кто-то за него
науку грыз. И не преобразился.
Он просто погрузился в естество
и выволок того, кто мне грозился
заняться плазмой, с криком «каково!?»
Но вскоре, в довершение всего,
он крепко и надолго заразился.
И кончилось минутное родство
с мальчишкой. Может, к лучшему.
Он вновь
болтается по клиникам без толка.
Когда сестра выкачивает кровь
из вены, он приходит ненадолго
в себя – того, что с пятками. И бровь
он морщит, словно колется иголка,
способный только вымолвить, что "волка
питают ноги", услыхав: «Любовь».
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
