Какое-то время я работал журналистом в газете «Вернигородская правда». Мне было предложено описать жизнь «ночных бабочек», которые украшали собой по вечерам обочины главного проспекта города.
Описывать любые события всегда предпочтительнее изнутри. И я решился на перевоплощение. Гримом и аксессуарами меня обеспечил мой приятель - артист местного театра.
И вот я стою на обочине вышеупомянутого проспекта. Девочки, сверх ожидания, приняли меня благосклонно. Меня зовут Стелла, и я здесь выше всех ростом.
Каждую проезжающую машину встречают с надеждой и провожают возгласами разочарования. Погода паршивая: сквозь сетчатые колготки проникает мерзкий ноябрьский ветерок. Клиенты не торопятся осчастливить «жриц любви».
Но тут-таки подъехал чёрный БМВ. Из него вышел высокий молодой парень и стал приглядываться к нам. Его взгляд остановился на мне.
- Как тебя зовут? - спросил он.
Я чуть не сказал: - Гриша, но вовремя спохватился и ответил: - Стелла.
- Ты мне подходишь. Сколько берёшь за ночь?
- Сколько дашь.
- Хороший ответ. Садись в машину.
Я сел, помахав девочкам ручкой: - Желаю удачи! - прокричал я им.
- - - - - - -
Моего «клиента» звали Гена. И он объяснил мне, для чего я ему понадобился.
Оказывается, у него есть невеста, которая в последнее время стала уделять ему мало времени, ходит на курсы танцев, там, естественно, знакомится с мужчинами. Гена решил с моей помощью вызвать у неё ревность. Я с большим облегчением понял свою задачу.
- А сегодня, - продолжал Гена, - состоится корпоратив, где я появлюсь с тобой, и где будет и моя невеста Зоя.
И мы появились! К нам подошло неземное совершенно существо: маленькая, как дюймовочка, кудрявая блондинка, посмотрела на Гену, потом на меня.
Сказала: - И-ик! И упала в обморок. Все вокруг засуетились, кто-то позвонил в «скорую». Гена замахал на меня руками, и опустился перед Зоей на колени.
Я отошёл в сторону. Уходить не хотелось и не только из-за плохой погоды.
Мной овладело чертовское желание продолжить свои похождения. Я комфортно ощущал себя в этом женском обличии. - Может, я трансвестит? - мелькнуло в мозгу.
Я стал приглядываться к публике, намечая себе жертву, чувствуя себя охотником.
Было много пар, но и несколько одиноких мужчин. Вспомнился фильм «В джазе только девушки». Посмеялся про себя: сейчас найду себе «папика»!
У стойки бара сидел седой, лет шестидесяти, элегантно одетый мужчина.
Видимо, пил уже не первую рюмку виски - выдавал затуманенный взгляд.
- Угостите девушку? - спросил я подойдя.
- Какая же вы девушка? Вы - танк!
Ничего себе - заявочка!
- А всё-таки? - настаивал я.
- Присаживайтесь, от вас ведь не отвяжешься.
- Это уж точно. За что пьём, синьор?
- За развод с женой.
- И помогает?
- Частично. Что предпочитает дама?
- То же, что и вы.
- Уважаю.
Три-четыре выпитые рюмки и мне захотелось, извините, в туалет.
И я попёрся в мужской. Там ко мне прицепился, увидевший это, швейцар.
Меня сопроводили в дамский. После «облегчения», споласкивая руки, я увидел в зеркале похожую на меня женщину. И протрезвел.
«Папика» под руки выносили из зала и сажали в такси.
Я остановил другое, и отправился на свой «пост» на главном проспекте.
Ряды девушек заметно поредели. Пошёл мелкий противный дождь.
Задание редакции пока остаётся не выполненным.
За окошком свету мало,
белый снег валит-валит.
Возле Курского вокзала
домик маленький стоит.
За окошком свету нету.
Из-за шторок не идет.
Там печатают поэта —
шесть копеек разворот.
Сторож спит, культурно пьяный,
бригадир не настучит;
на машине иностранной
аккуратно счетчик сбит.
Без напряга, без подлянки
дело верное идет
на Ордынке, на Полянке,
возле Яузских ворот...
Эту книжку в ползарплаты
и нестрашную на вид
в коридорах Госиздата
вам никто не подарит.
Эта книжка ночью поздней,
как сказал один пиит,
под подушкой дышит грозно,
как крамольный динамит.
И за то, что много света
в этой книжке между строк,
два молоденьких поэта
получают первый срок.
Первый срок всегда короткий,
а добавочный — длинней,
там, где рыбой кормят четко,
но без вилок и ножей.
И пока их, как на мине,
далеко заволокло,
пританцовывать вело,
что-то сдвинулось над ними,
в небесах произошло.
За окошком света нету.
Прорубив его в стене,
запрещенного поэта
напечатали в стране.
Против лома нет приема,
и крамольный динамит
без особенного грома
прямо в камере стоит.
Два подельника ужасных,
два бандита — Бог ты мой! —
недолеченных, мосластых
по Шоссе Энтузиастов
возвращаются домой.
И кому все это надо,
и зачем весь этот бред,
не ответит ни Лубянка,
ни Ордынка, ни Полянка,
ни подземный Ленсовет,
как сказал другой поэт.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
