Есть птица хорошая, Лелекой называется. Аист - на русском. Только я не воспринимаю, когда на русском, да и Лелеку как птицу не воспринимаю на самом деле. Только как человека. Ле-ле-ку
Лелека закрывает глаза, вдыхает поглубже и продолжает рассказывать.
- Он белого цвета. Огромный. Больше других. И в рогах у него качается осиное гнездо.
По легенде, если захочешь убить его, если спустишь курок, то сразу, после звука выстрела, осиный рой вылетает из гнезда и начинает преследовать и жалить тебя до тех пор, пока ты не умрешь.
Только на самом деле все не так. Да, он белый и он огромный. Больше чем ты можешь себе представить. Намного больше. Но он не олень, и даже не Владыка Оленей. Он - Владыка Лесов.
Он ходит на двух ногах, заканчивающихся копытами, у него нет рук. Сквозь его шкуру пробиваются цветы и травы так, как будто растут у него внутри.
У него огромные черные рога и почти человеческое лицо, только в рогах этих нет осиного гнезда. Осы ползают по его телу в поиске открытых ран и выжирают из них гниль.
Да и еще куча всего. Из меня не самый лучший рассказчик.
Я молча киваю. Лелека смотрит на меня и продолжает.
- По легенде - олений камень приносит удачу охотникам. Но это глупая легенда. Олений камень - метка проклятых. И получает его только тот, кто по мнению Владыки Лесов, по настоящему согрешил. Владыка лесов проклинает своего обидчика вынуждая таскать олений камень с собой до конца.
Камень разрезает стенки внутренних органов, вызывает кровотечения. На теле появляются незаживающие годами, открытые раны.
Носитель камня становится миниатюрной копией самого Владыки Лесов.
Только растут из него не цветы и травы, а что-то больше похожее на водоросли. Только ползают по нему не осы, а мухи, и не съедают гниль, а приумножают ее.
Страшно?
- Чуть-чуть.
- Чуть-чуть? Должно быть много. - Лелека улыбается. Он молчит, а я продолжаю думать о камне. На самом деле страшно. На самом деле, мне почему-то, очень страшно.
- Где ты это взял? Выдумал?
- Я?
- Ты.
- Думаешь - выдумал?
- Ты любишь читать и любишь фильмы ужасов.
Я правда считаю что он выдумал историю Владыку Лесов, но Лелека почему-то уверен в другом.
- Ты смешная – немного тише говорит Лелека. Только он не смешной. Его взгляд становится серьезнее и злее.
Лелека очень добрый и что бы увидеть его злым нужно очень сильно постараться. Я не старалась. Я не знаю от чего он злится. Но он злится.
Пару лет назад, еще до тесного знакомства с Лелекой, до всех его причудов и странностей я почему-то научилась угадывать его настроение. Я знаю как выглядит Лелека, когда счастлив – он немного улыбается и, постоянно неразговорчивый, молчит еще больше. Счастье читается у него в глазах.
Тогда мне казалось, что нужно быть слепым, чтоб не заметить изменения в поведении это парня. Его выдавало каждое движение.
Но только казалось. Никто не замечал изменений, да, в принципе, никто особо и не замечал Лелеку.
Я знаю как выглядит Лелека, когда он чем-то обеспокоен. Движения становятся резче и неувереннее. Он постоянно что-то роняет. В такие дни у него немного виноватое выражение лица, он старается никому не смотреть в глаза.
И я знаю как выглядит Лелека, когда злится. Он выглядит также, как сейчас.
- Выдумал? - пара шагов ко мне
- Выдумал? - я уже чувствую на себе его дыхание.
Лелека смотрит мне прямо в глаза.
Только теперь я замечаю что злости в его глазах нет. Он расстроен. Он готов в любую минуту расплакаться.
- Выдумал?
Лелека подходит ко мне в упор. Он открывает рот, чтоб снова повторить свое «выдумал», но вместо этого, вдруг резко наклоняется ко мне и стягивает с меня свитер.
Почему-то поднимать руки больно. Лелека отворачивается от меня.
- Смотри.
Я опускаю голову вниз и от неожиданности задерживаю дыхание. Я не вижу своего тела, я вижу только бинты. Бесконечные бинты и проступающую в некоторых местах, сквозь них кровь
- Разматывай. - говорит Лелека.
Я развязываю узел, на котором все это держится и начинаю разматывать бинты. Они спадают вниз. Один за другим. И через пару минут я уже не вижу собственных ступней. Начинает вонять. Вонять от меня.
Запах гнили и разлагающегося трупа.
К горлу подкатывает тошнота.
- Я дальше не буду.
Лелека поворачивается. Ему неприятно. Он легонько касается бинтов и его пальцы становятся мокрыми от гноя.
- Так что? Выдумал? - шепчет Лелека.
- Нет.
Он становится передо мной на колени и собирает упавшие бинты.
Он почти плачет.
- Все нормально? - спрашиваю я.
- Нормально - отвечает Лелека. - Конечно нормально.
Он поднимается и обнимает меня. Он плачет и я чувствую как намокают мои волосы от его слез. Он обнимает меня и я чувствую как промокает насквозь его одежда.
- Мне страшно.
- Я знаю.
- Мне правда очень страшно.
Лелека обнимает меня еще крепче.
Что-то холодное и твердое утыкается мне в ребро. Больно.
Я запускаю руку в карман куртки Лелеки. Это... камень?
...Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провел
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор - и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я - но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор еще бродил
Я в этих рощах.
Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет - уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжелых,
Ни кропотливого ее дозора.
Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим - и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны...
Меж нив златых и пажитей зеленых
Оно синея стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывет рыбак и тянет за собой
Убогой невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни - там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре...
На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят - одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко,- здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я, и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох -
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
