Сентябрь нынешний закончился холодными дождями и хмарями и грузно улетел, сизокрылый, в дали заморские, а в наши веси к рождению первого дня октября вернулось весёлое солнеликое бабье лето.
Но ещё вчера, проезжая по делам в центр поселения, я, как и в другие промозглые дни сентября, сиротливо поглядывал на облысевшую маковку башни: как-то незаметно снялись с неё аисты и упорхнули в тёплые дали с новым своим потомством. А потомство было замечательным: двое аистят росли на моих глазах не по дням, а по часам, и радовали душу. Были они стройными, светлыми, чистыми пером, выглядывали из гнезда, любопытные, в мир неоглядный, и пока росли – никогда не оставались одни: если улетал за добычей отец – за детьми следила мать, если отлучалась мама – птенцов опекал папа.
И вот теперь - ни родителей, ни птенцов. Встали на крыло детки, и полетели со взрослыми в небеса необозримые… Ищет их на месте вернувшееся станичное солнышко, а башня пуста... И уже не так празднично улыбается оно, и вместе с ним грущу о любимых птицах и я. Ведь отправились они в неведомые края, как минимум, на полгода – до марта-апреля. А это очень долгий разлучный срок для одинокого сердца…
Я скучаю по вас, милые, возвращайтесь пораньше, пожалуйста!
Хотелось бы поесть борща
и что-то сделать сообща:
пойти на улицу с плакатом,
напиться, подписать протест,
уехать прочь из этих мест
и дверью хлопнуть. Да куда там.
Не то что держат взаперти,
а просто некуда идти:
в кино ремонт, а в бане были.
На перекресток – обонять
бензин, болтаться, обгонять
толпу, себя, автомобили.
Фонарь трясется на столбе,
двоит, троит друзей в толпе:
тот – лирик в форме заявлений,
тот – мастер петь обиняком,
а тот – гуляет бедняком,
подъяв кулак, что твой Евгений.
Родимых улиц шумный крест
венчают храмы этих мест.
Два – в память воинских событий.
Что моряков, что пушкарей,
чугунных пушек, якорей,
мечей, цепей, кровопролитий!
А третий, главный, храм, увы,
златой лишился головы,
зато одет в гранитный китель.
Там в окнах никогда не спят,
и тех, кто нынче там распят,
не посещает небожитель.
"Голым-гола ночная мгла".
Толпа к собору притекла,
и ночь, с востока начиная,
задергала колокола,
и от своих свечей зажгла
сердца мистерия ночная.
Дохлебан борщ, а каша не
доедена, но уж кашне
мать поправляет на подростке.
Свистит мильтон. Звонит звонарь.
Но главное – шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.
душа крест человек чело
век вещь пространство ничего
сад воздух время море рыба
чернила пыль пол потолок
бумага мышь мысль мотылек
снег мрамор дерево спасибо
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
