Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от поры детства. Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель
Бывают моменты, когда ты счастлив… Сказать так – ничего не сказать, я понимаю. Таких моментов множество, и причиной им (в основном) являются вполне понятные события. Ты полностью осознаешь, почему именно счастлив и что послужило тому толчком. Но так бывает далеко не всегда. Попробую описать те мгновения, о которых давно хотел рассказать. Анализируя постфактум, я понимаю, что предтечей «бессознательного счастья» должны быть несколько факторов. Во-первых, мне не должно быть в этот момент хреново. Несколько удачных ситуаций подряд (например, успешные переговоры, выполненное дело, здоровая усталость или просто приятный разговор) составляют благоприятный фон. Во-вторых, я не должен думать. Точнее, думать можно, но в том же фоновом режиме. Именно поэтому чаще всего меня «накрывает» в машине, когда я за рулем. В этом случае я не думаю ни о чем целенаправленно – мысли текут себе вялой рекой или скачут на порогах, чтобы перекатить их и снова потечь одной сплошной медлительной массой. Как я понял, в этом случае очень важен пейзаж вокруг и, что еще важнее, освещение. Это может быть и зима, и лето, и город, и природа. Я еду и вдруг понимаю: как хорошо! Просто – как хорошо! Хорошо-то как! Я начинаю расплываться, утекать из машины, я накрываю собой все пространство вокруг, как бы нависаю над округой. Может, именно поэтому важно, чтоб я ехал – подспудно хочется охватить как можно больше пространства. Я начинаю чувствовать себя вне машины – летящим над дорогой, глядящим из окон высотки, сидящим на скамейке, бегущим по аллее, глядящим на горизонт во все четыре стороны, за горизонт… Я нигде и одновременно всюду. При этом я не отвлекаюсь от вождения. Более того, краем сознания еще и пытаюсь понять, «откуда привалило», отчего на меня нашло (или снизошло) такое. Я смакую это состояние, растягиваю как сладкую ириску-тянучку, стараюсь не упустить ни одно мгновение, чувствую, как чуть сдавливает сердце и как вдруг оно «раскрывается». Когда эти ощущения идут на убыль, какое-то время мне удается балансировать на грани их затухания. А потом…. Потом я счастлив. Просто по обыкновенному счастлив… Какое-то короткое время.
Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму; шоферы колесят по всей земле со Сталиным на лобовом стекле; любимец телевиденья чабан кастрирует козла во весь экран; агукая, играючи, шутя, мать пестует щекастое дитя. Сдается мне, согражданам не лень усердствовать. В трудах проходит день, а к полночи созреет в аккурат мажорный гимн, как некий виноград.
Бог в помощь всем. Но мой физкультпривет писателю. Писатель (он поэт), несносных наблюдений виртуоз, сквозь окна видит бледный лес берез, вникая в смысл житейских передряг, причуд, коллизий. Вроде бы пустяк по имени хандра, и во врачах нет надобности, но и в мелочах видна утечка жизни. Невзначай он адрес свой забудет или чай на рукопись прольет, то вообще купает галстук бархатный в борще. Смех да и только. Выпал первый снег. На улице какой-то человек, срывая голос, битых два часа отчитывал нашкодившего пса.
Писатель принимается писать. Давно ль он умудрился променять объем на вакуум, проточный звук на паузу? Жизнь валится из рук безделкою, безделицею в щель, внезапно перейдя в разряд вещей еще душемутительных, уже музейных, как-то: баночка драже с истекшим сроком годности, альбом колониальных марок в голубом налете пыли, шелковый шнурок...
В романе Достоевского "Игрок" описан странный случай. Гувернер влюбился не на шутку, но позор безденежья преследует его. Добро бы лишь его, но существо небесное, предмет любви - и та наделала долгов. О, нищета! Спасая положенье, наш герой сперва, как Германн, вчуже за игрой в рулетку наблюдал, но вот и он выигрывает сдуру миллион. Итак, женитьба? - Дудки! Грозный пыл объемлет бедолагу. Он забыл про барышню, ему предрешено в испарине толкаться в казино. Лишения, долги, потом тюрьма. "Ужели я тогда сошел с ума?" - себя и опечаленных друзей резонно вопрошает Алексей Иванович. А на кого пенять?
Давно ль мы умудрились променять простосердечье, женскую любовь на эти пять похабных рифм: свекровь, кровь, бровь, морковь и вновь! И вновь поэт включает за полночь настольный свет, по комнате описывает круг. Тошнехонько и нужен верный друг. Таким была бы проза. Дай-то Бог. На весь поселок брешет кабыздох. Поэт глядит в холодное окно. Гармония, как это ни смешно, вот цель его, точнее, идеал. Что выиграл он, что он проиграл? Но это разве в картах и лото есть выигрыш и проигрыш. Ни то изящные материи, ни се. Скорее розыгрыш. И это все? Еще не все. Ценить свою беду, найти вверху любимую звезду, испарину труда стереть со лба и сообщить кому-то: "Не судьба".
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
