Выйдя из кафе, Сергей Михайлович прошелся по набережной, свернул на знакомую улицу и оказался возле дома, в котором жила Вика, его первая любовь. Сейчас ему очень хотелось её увидеть. Двадцать лет как расстались, а в памяти еще хранился земляничный запах её волос и тонкие руки, вечно занятые какой-нибудь безделушкой: то ниткой бус, то вышитым платочком, то крошечной фигуркой оленёнка.
Сергей Михайлович поднимался по лестнице и думал о том, что жена и сын его поймут, что Вике не скажет о своём страшном диагнозе и что жить ему осталось всего ничего — около месяца... Для себя он всё решил. Последние дни проведёт так, как захочет. Все запреты, которые неукоснительно соблюдал раньше, теперь потеряли всякий смысл. Отныне друзья, рестораны, вечеринки — всего и помногу! Пока хватит сил.
Он позвонил. Дверь открыл высокий русоволосый юноша. На вопрос Сергея Михайловича о Вике коротко ответил:
— Она умерла. Неделю назад. Рак.
В руках паренёк нервно теребил фигурку оленёнка...
Ох... Но если всё представить, то грустно как-то получается...
В символике оленя есть такие трактовки - одиночество и бег времени - не зря здесь оленёнок...
Да, интересно) А мне этот олененок интуитивно как-то пришел)
Спасибо, Аля! :)
Неужели человеку перед смертью хочется в ресторан?
Ну, если у него нет сумасшедших болей и он еще может ходить, есть, мыслить - то почему бы и нет? Есть такие болезни, где всё проходит не очень болезненно. Да и сейчас можно снять практически любую боль, хоть на время (уколы, таблетки)
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Из слез, дистиллированных зрачком,
гортань мне омывающих, наружу
не пущенных и там, под мозжечком,
образовавших ледяную лужу,
из ночи, перепачканной трубой,
превосходящей мужеский капризнак,
из крови, столь испорченной тобой,
- и тем верней - я создаю твой призрак,
и мне, как псу, не оторвать глаза
от перекрестка, где многоголосо
остервенело лают тормоза,
когда в толпу сбиваются колеса
троллейбусов, когда на красный свет
бежит твой призрак, страх перед которым
присущ скорее глохнущим моторам,
чем шоферам. И если это бред,
ночной мой бред, тогда - сожми виски.
Но тяжкий бред ночной непрерываем
будильником, грохочущим трамваем,
огромный город рвущим на куски,
как белый лист, где сказано "прощай".
Но уничтожив адрес на конверте,
ты входишь в дом, чьи комнаты лишай
забвения стрижет, и мысль о смерти
приюта ищет в меркнущем уме
на ощупь, как случайный обитатель
чужой квартиры пальцами во тьме
по стенам шарит в страхе выключатель.
1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.