Ворона с утра была в дурном настроении. Она повздорила с Первым из стаи. Неподелила с ним кусок селёдки. Первый безоговорочно требовал часть добытого. А она не захотела, и всё. Стая была возмущена.Не вся стая. Часть.Старые вороны возмущялись больше всех. Напоминали о незыблимых традициях, о преемственности поколений, о прерогативе старших над младшими. Ворона слушала,но не соглашалась, больше отмалчивалась.О ней говорили:"Что поделом ей, недаром она белая.Да, такая же как мы, но белая." Она была белая ворона.
Однажды белая ворона попала в дом после пожара. Там было много всякой поживы. И много сажы.Она и незаметила, как стала такой же чёрной как и все. И ей было хорошо.Никто на неё не нападал. Не отнимал съестного.А вот вчера прошёл дождь. Всё смыл. И стая вспомнила, что она не как все, что она белая.
"Да к тому же эта селёдка, будь она неладна,Первый к ней никогда не подлетал. Селёдка ему наверняка была по барабану. Он что-то ещё задумал.А что? Неужели я ему приглянулась. Тогда чего он из-за этой рыбёшки в бутылку полез.Наверное решил себя показать. Кто он и кто я. К тому же белая." Белых в стае было очень мало. Они часто перекаркавались между собой, но крайне осторожно, чтоб не услышали другие.
А вот сегодня её прогнали. Мол, вернёшься когда поумнеешь. Ворона стала охотиться у моря. Там были чайки, и хотя они все были белые, её стали отгонять от съесных остатков. Но она не очень подчинялась и ловко выхватывала нужный кусок, несмотря на нападки морских хозяек.
Вот и сейчас она приметила кусок хлеба с колбасой. Но рядом бегала рыжая собака. Она есть не хотела. Нажралась. Но из вредности крутилась возле остатков. Трое полуголых людей прошли мимо, направляясь к морю. Ещё несколько
частили спортивным быстрым шагом.
"То собака, то люди!-вот жизнь, возмущалась ворона. Этого рыжего кабеля нужно прогнать.Вот ведь гад. Сам не гам, и другому не дам. Люди часто твердят, что животными движит инстинкт. Много они знают! Инстикт! Когда они есть хотят ими что движит? Не инстинкт ли? Попробуй оставь их без еды. так ворон есть начнут. Интересно, а белых ворон будут жрать? Наверное белые как деликатес пойдут. Цену набавят. У них всё за деньги. Хочешь жрать плати,хочешь бабу, тоже плати. Деньги. деньги.Совесть за деньги. Убьют за деньги." Она видела деньги. Даже как-то украла у одного старика блестящую монету. Но потаскала немного в клюве и выбросила за ненадобностью."У нас еда бесплатная, хватает всем. Вон свалка, ешь сколько хочешь. Но там стая.Правда можно к другой примазаться. Врядли они на неё обратят внимание. Там вон и белая видна среди них. А прогонят, вернусь к морю, здесь рыбы полно.Плевать я хотела на стаю. Мне и одной в кайф. А собаку сейчас в зад клюну." И клюнув собаку, полетела в сторону свалки.роман койфман
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет?
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом, как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь, в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон!
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху, ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравьи
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
