Виктор часто вспоминал своё детство и не находил в нём ничего хорошего, кроме полузабытых маминых ласк и её песни про серенького волчка. Мама умерла, когда Вите было четыре года. Родила ему сестру Олю и скончалась прямо в родзале, как потом он узнал. Отец женился на красивой женщине с длинными вьющимися каштановыми волосами.
Мачеха всё внимание отдавала малышке, а Витю почему-то невзлюбила. Её неприязнь, казалось, лилась из карих глаз тёмной жижей, заполняя всё пространство, в котором жил приёмный сын. Она постоянно "грызла" мальчика за малейшие оплошности, несправедливо обвиняла в каких-то своих неудачах, жестоко наказывала.
Прошли годы. Тяжёлое детство закалило Виктора. Он добился в жизни всего, чего хотел. Закончил школу с отличием, университет. Стал замечательным программистом, имел престижную работу, отдельную квартиру. У него была очаровательная жена, добрая и понимающая. Иногда Виктор вспоминал дни, когда мачеха садилась с Олей у телевизора, и они смотрели американские мультфильмы, включив видеомагнитофон, а ему тогда так хотелось увидеть добрую вечернюю сказку и послушать песню об усталых игрушках...
... Он прислонил к стене очередную задушенную жертву , красивую брюнетку лет тридцати, и вложил ей в руки игрушечную лохматую собаку. "Вот и Филя отомщён. Осталась еще Каркуша..." - подумал Виктор и улыбнулся. В голове победно зазвучало: "Спят усталые игрушки..."
Мой герой ускользает во тьму.
Вслед за ним устремляются трое.
Я придумал его, потому
что поэту не в кайф без героя.
Я его сочинил от уста-
лости, что ли, еще от желанья
быть услышанным, что ли, чита-
телю в кайф, грехам в оправданье.
Он бездельничал, «Русскую» пил,
он шмонался по паркам туманным.
Я за чтением зренье садил
да коверкал язык иностранным.
Мне бы как-нибудь дошкандыбать
до посмертной серебряной ренты,
а ему, дармоеду, плевать
на аплодисменты.
Это, — бей его, ребя! Душа
без посредников сможет отныне
кое с кем объясниться в пустыне
лишь посредством карандаша.
Воротник поднимаю пальто,
закурив предварительно: время
твое вышло. Мочи его, ребя,
он — никто.
Синий луч с зеленцой по краям
преломляют кирпичные стены.
Слышу рев милицейской сирены,
нарезая по пустырям.
1997
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
