Остановка в Барабаше. Надо выйти, покурить. (курят они все, я давно бросила, поэтому дышу воздухом где-нибудь подальше).
В среднюю дверь с трапом спускается старушка с клюкой. Странная. Лицо разрисованное, как детский опус, бровки черные в ниточку, губки красные. Так 3-летние дети маму рисуют на листе бумаги.
Блин, думаю я. Видимо низкая самооценка, или что похуже.
Приезжаем в ХЧ, и меня селят с ней в один номер. Блин, снова думаю я, вот это будет отпуск… Что же делать- то …
А делать ничего и не пришлось. Старуха оказалась милейшей интеллигентной дамой, очень воспитанной, и мы с ней даже подружились.
Когда я задержалась однажды до 4 утра на танцульках, она чуть не организовада розыск. Я ей объяснила, что встретила знакомых девчонок, а одна из них только что вернулась из Иерусалима. Поэтому поехали все вместе в ночной ресторан слушать впечатления.
Она была оч удивлена. «Ой, здесь что, и вправду есть ночная жизнь?»
В последний день она попросила меня пойти с ней в магазин, посмотреть куртку для мужа. То есть я была консультантом..
Она с этой своей клюшкой оступилась на ступеньках, хорошо что я вовремя среагировала и успела ее поймать… Блин, мне до сих пор страшно подумать, «а если б не было меня»…
Лариса, говорю я ей, (ей слегка за 70, но она настояла на «Ларисе») вы тааааак меня напугали..
Милейшая интеллигентная дама оказалась родом из многодетной семьи то ли Биробиджана, то ли Сковородино, сейчас не припомню уже. Но она была настолько голубой крови в общении, что я даже не сомневаюсь, что бабушка где-то таки согрешила с водолазом…
ЗЫ. Надо найти телефончик, позвонить
ЗЫ2. Первые впечатления могут быть обманчивы…
ЗЫ3. Ничерта я в людях не понимаю, хреновый психолог
Боясь расплескать, проношу головную боль
в сером свете зимнего полдня вдоль
оловянной реки, уносящей грязь к океану,
разделившему нас с тем размахом, который глаз
убеждает в мелочных свойствах масс.
Как заметил гном великану.
В на попа поставленном царстве, где мощь крупиц
выражается дробью подметок и взглядом ниц,
испытующим прочность гравия в Новом Свете,
все, что помнит твердое тело pro
vita sua - чужого бедра тепло
да сухой букет на буфете.
Автостадо гремит; и глотает свой кислород,
схожий с локтем на вкус, углекислый рот;
свет лежит на зрачке, точно пыль на свечном огарке.
Голова болит, голова болит.
Ветер волосы шевелит
на больной голове моей в буром парке.
1974
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
