А было вот как.
В нашем дружном мужском коллективе был один упаковщик холостой. Тёмочка.
Вообще-то холостыми ходили все. В душе-то.
Но Тёмочка был ещё и холостой по паспорту. Как-то не судьба была, что ли.
Сказать честно, и Тёмочка был как и все, имея там кого-то время от времени.
Но это как-то проходило мимо общественного мнения нашего кефирного заведения. Поэтому Тёмочка был на особом контроле местных дам, что в статусе активного поиска.
Особенно это задевало одну сушильщицу Гаянэ. Даму среднего возраста, вполне себе сермяжного среднерусского менталитета несмотря на какие-то кавказские корни.
И не потому, что она была в указанном статусе. Она не интересовалась кандидитами на предмет Большой Светлой Любви (БСЛ). Она ею не была озабочена. Она была озабочена тем, сколько дел вершатся без неё и мимо её.
Гаянэ имела сверхактивную жизненную позицию и холерический темперамент. Ей надо было сунутся во всё. Так как по отчеству она была Валерьевна, я её позволял себе называть Гаянэ Холерьевна. Она не обижалась.
Так вот. Случился у нас с ней диалог, анонсированный выше. За кружкой перекурного чая.
– Аот ить, скока неохоженных баб в селе*
*(наше краснознамённое предприятие находилось именно в селе, хотя на нём работали всё урбанистические срезы населения – от горожан областного центра до самых глухих окрестных хуторян)
, а есть же ещё отдельные типа тёмочки, неохваченные их нерастраченным обаянием и равнодушные к их обильно струящейся нежности
(не ручаюсь за точность, смысл именно такой)
– Гая, хочешь немного жизненной статистики? Из моих скромных наблюдений в данном контексте?
– Ну
– Вот ты говоришь – много неохоженных. А давай возьмём десять среднестатистических неохоженных баб, ну, допустим, из данного рассматриваемого села. Не самых страшных, не самых привлекательных, не самых старых, не самых молодых, а так, среднестатистических.
– И чё?
– И спросим их: а нужен ли им отмеченный тобой обход?
– Как же не нужен? Всем нужен.
– Нет, не такой, который им нужен. А такой, который им светит реально в настоящей жизненной ситуации.
– Это как?
– Ну, не которого они ждут всеми фибрами нерастраченной девичьей ли, вдовьей ли натуры, а с вполне конкретными близлежащими доступными кандидатами в обходчики. Не от принцев на белых конях и не от олигархов на белых майбахах, а, допустим, из арсенала готовых к обходу односельчан.
– И?
– И пятеро из десяти скажут: не надо. Нам и так хорошо
– Почему? БСЛ всем нужна, кого ни спроси
– Потому, что эти пятеро – не скажу умные, скорее расчётливые. Они точно знают, сколь хлопотная штука эта БСЛ. Все “за” и “против” давно прикинуты и вывод – “это не для меня” сделан давно. Тем более природа с них не шибко требует БСЛ, они генетически настроились по жизни на безБСЛье ну и сидят насчёт этого на попе ровно.
– Ну… допустим. Дык пять ещё остаются…
– А у оставшихся пяти спросим: вот тебе конкретный обходчик – Толян, например. Потому что других нет. А есть Толян. Есть ещё вот Вован и Ровшан, но они помельче рангом для тебя будут, поэтому – Толян. Поди, подбери, пока в канаве валяется. А то через полчаса и его заберут остальные четверо.
– А спросим-то что?
– Да, спросим – нужен тебе представленный кандидат, славный парень Толян, либо идём мимо? И четверо из пятерых представляют картину Репина в виде: вот имею я прилагающиеся удовольствия сегодня ближе к ночи (либо ночью) с дивным обходительным парнем Толяном… впрочем, поимею ли? На логический венец в БСЛ рассчитывать вот сразу так трудно, да и достижим ли он? стоит ли оно того? Ну, допустим, стоит. На следующий сеанс БСЛ Толян заявит: а не принять ли мне стакан? Наливай, а то уйду. Ну, налью я. На третий раз стакана ему не хватит, и подвесит он мне за всю БСЛ под глаз фонарь… либо друзей-товарищей приведёт, того паче… В общем, пораскинув фишки (гораздо медленнее, чем первые пятеро), четверо из оставшихся предпочтут всё же вдовье-девичье статус-кво взамен пьянящей романтики БСЛ. Останется одна вдова-героиня, которая всё же решится на подвиг имени БСЛ с Толяном. Невзирая. Очертя. И тому подобное. А ты говоришь, много…
Гаянэ не успела возразить
– М-м-м-мирзоян, твою ммммать!!!!!!! У тебя шпон горит в сушилке!!!
(это был бархатный лирический баритон сменного мастера, хорошо слышимый сквозь закрытую дверь и грохот цеха)
Её сдуло. Потому, что у нас пожар во вверенном пространстве – это та маха, которую при всей БСЛ к совку носа допускать нельзя
Светало поздно. Одеяло
Сползало на пол. Сизый свет
Сквозь жалюзи мало-помалу
Скользил с предмета на предмет.
По мере шаткого скольженья,
Раздваивая светотень,
Луч бил наискосок в "Оленью
Охоту". Трепетный олень
Летел стремглав. Охотник пылкий
Облокотился на приклад.
Свет трогал тусклые бутылки
И лиловатый виноград
Вчерашней трапезы, колоду
Игральных карт и кожуру
Граната, в зеркале комода
Чертил зигзаги. По двору
Плыл пьяный запах - гнали чачу.
Индюк барахтался в пыли.
Пошли слоняться наудачу,
Куда глаза глядят пошли.
Вскарабкайся на холм соседний,
Увидишь с этой высоты,
Что ночью первый снег осенний
Одел далекие хребты.
На пасмурном булыжном пляже
Откроешь пачку сигарет.
Есть в этом мусорном пейзаже
Какой-то тягостный секрет.
Газета, сломанные грабли,
Заржавленные якоря.
Позеленели и озябли
Косые волны октября.
Наверняка по краю шири
Вдоль горизонта серых вод
Пройдет без четверти четыре
Экскурсионный теплоход
"Сухум-Батум" с заходом в Поти.
Он служит много лет подряд,
И чайки в бреющем полете
Над ним горланят и парят.
Я плавал этим теплоходом.
Он переполнен, даже трюм
Битком набит курортным сбродом -
Попойка, сутолока, шум.
Там нарасхват плохое пиво,
Диск "Бони М", духи "Кармен".
На верхней палубе лениво
Господствует нацмен-бармен.
Он "чита-брита" напевает,
Глаза блудливые косит,
Он наливает, как играет,
Над головой его висит
Генералиссимус, а рядом
В овальной рамке из фольги,
Синея вышколенным взглядом,
С немецкой розовой ноги
Красавица капрон спускает.
Поют и пьют на все лады,
А за винтом, шипя, сверкает
Живая изморозь воды.
Сойди с двенадцати ступенек
За багажом в похмельный трюм.
Печали много, мало денег -
В иллюминаторе Батум.
На пристани, дыша сивухой,
Поможет в поисках жилья
Железнозубая старуха -
Такою будет смерть моя...
Давай вставай, пошли без цели
Сквозь ежевику пустыря.
Озябли и позеленели
Косые волны октября.
Включали свет, темнело рано.
Мой незадачливый стрелок
Дремал над спинкою дивана,
Олень летел, не чуя ног.
Вот так и жить. Тянуть боржоми.
Махнуть рукой на календарь.
Все в участи приемлю, кроме...
Но это, как писали встарь,
Предмет особого рассказа,
Мне снится тихое село
Неподалеку от Кавказа.
Доселе в памяти светло.
1980
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
