- Здравия желаю, герр Мюллер! Вызывали меня?
- Послушайте, Штирлиц, имейте такт обращаться, как положено! Я старше вас по званию. И вы пришли ко мне, а не я к вам. И хотя мы товарищи по общему делу, но все же…
- Извините, групенфюрер. Виноват.
- Вот так-то лучше, дружище. Сегодня я получил шифровку из центра. Товарищ Сталин уже в Москве. Ваша идея доставить его в Швейцарию под видом пастора Шлага закончилась полным успехом. Центр чрезвычайно доволен вами.
- Служу мировой революции!
- Все бы так служили… Но, как вы видите, Штирлиц, операция «Прикрытие» завершается. Думаю, что будущие историки напишут полную чепуху об этой войне. Кто из них догадается, что Сталин и Гитлер один человек? А война Германии с Россией – вынужденный отвлекающий спектакль, устроенный для того, чтобы скрыть тайну от Черчилля, который заподозрил неладное, когда его аналитики обратили внимание на то, что оба вождя никогда не выступают перед народом в один и тот же день? Спектакль с миллионами жертв, но история революции должна быть безукоризненной. Есть злодей и есть освободитель от злодея… Бог не создавал дьявола, он просто сам надевает маску, когда надо делать грязные дела.
Вы, дружище, много раз обеспечивали тайный коридор для товарища Сталина в Германию и обратно. Ваш талант разведчика будет оценен самыми высокими наградами.
Но сейчас я поручу вам дело особой важности и секретности. Вы должны доставить в Москву Еву Браун. Товарищ Сталин привязался к ней за эти годы. Он не хочет расставаться с ней. Отправляйтесь к вашему красавчику шефу и возьмите у него документы на вас и фрау Еву. Она поедет, как ваша жена, Штирлиц. Но боже вас упаси хоть пальцем....
- Групенфюрер, я в недоумении от ваших подозрений!
- Ладно, дружище. Это я на всякий случай. Вы мне симпатичны и я не хотел бы узнать, что вас обрабатывают в лубянском подвале. Эта война закончилась. Скоро начнется новая, но время на передышку у нас будет. Мы славно потрудились, штандартенфюрер!
Можете идти. Хотя нет, задержитесь на минуту. Вы будете на Родине раньше меня, судя по всему. Передавайте привет Лаврентию Павловичу. Мы не виделись с ним лет пять, наверно. Кстати, Штирлиц, почему вы так смотрите? С иронией и даже с сарказмом?
- Да, батоно групенфюрер! Непременно передам. Разрешите идти?
- Эх, Штирлиц… Ты хитрый, дорогой. Как змея хитрый. Что скроешь от тебя? Ступай, геноцвали…
Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.
Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере,
Над яслями тёплая дымка плыла.
Доху отряхнув от постельной трухи
И зернышек проса,
Смотрели с утеса
Спросонья в полночную даль пастухи.
Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.
А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.
Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.
Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.
Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.
За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого,
шажками спускались с горы.
И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали
всё пришедшее после.
Все мысли веков,
все мечты, все миры,
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей,
все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек,
все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей
дул ветер из степи...
...Все яблоки, все золотые шары.
Часть пруда скрывали
верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей
и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды
ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
От шарканья по снегу
сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.
Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной
снежной гряды
Всё время незримо
входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.
По той же дороге,
чрез эту же местность
Шло несколько ангелов
в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность
Но шаг оставлял отпечаток стопы.
У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
– А кто вы такие? – спросила Мария.
– Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
– Всем вместе нельзя.
Подождите у входа.
Средь серой, как пепел,
предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.
Светало. Рассвет,
как пылинки золы,
Последние звёзды
сметал с небосвода.
И только волхвов
из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.
Он спал, весь сияющий,
в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.
Стояли в тени,
словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках,
немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на деву,
Как гостья,
смотрела звезда Рождества.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
