Вы носите наручные часы?
Почему я спросил об этом? Наверное, потому, что мне интересны мысли других людей о вещах, на которые они привыкли не обращать внимание. Часы, на мой взгляд, как раз относятся к таким предметам, о которых спроси у кого-нибудь, зачем они нужны, так в ответ кое-кто может запросто покрутить у виска пальцем, мол, приятель, у тебя все ли дома, что ты задаешь такие вопросы.
Признаюсь, на этот раз мое любопытство возбудил подслушанный в метро разговор двух парней. Один из них расхваливал свои новые часы и так подробно расписывал, какие у них возможности, что можно было подумать, они предназначены для чего угодно, только не чтобы показывать время. Другой парень ему отвечал, что лично он вообще отказался от наручных часов, поскольку носить их нет никакого резона – они и без того сейчас встроены куда ни попадя: в компьютеры, телефоны, - не говоря уже о том, что в городе полно всяких табло. Так что, куда не кинь взгляд всегда найдется что-нибудь показывающее время.
Не знаю, чем окончился их разговор, на следующей остановке они вышли, а я почему-то вдруг вспомнил, как в первый раз взял в руки электронные часы. «Черт возьми, - восхищенно подумал я тогда, - да ведь это то, что мне надо: и время точно показывают, и заморачиваться с заводом нет нужды». Тут я машинально поднес часы к уху и, конечно же, не услышал знакомого тик-так. Это вдруг насторожило меня, и ощущение было такое, будто обнаружилось некое жульничество. Хотя я тут же сказал самому себе: «Наверняка, внутри у них какая-нибудь электрическая схема. С какого перепугу им тикать?» - неприязнь к этим часам так и не прошла окончательно.
Наверное, все дело в том, что очень давно мне посчастливилось заглянуть внутрь механических часов, и передо мною наглядно предстало великолепие того, что называют точной механикой. Помню, как меня поразило согласное движение шестеренок, рычажков и каких-то еще неизвестных мне деталей. Все они двигались в едином ритме, и первое, что пришло мне в голову, - сравнить увиденное с живым организмом.
Сегодня мне безумно жаль, что эта изысканная филигранность инженерной мысли мало-помалу уходит в небытие, куда прежде ушли всякие другие замысловатые выдумки безвестных изобретателей. Судите сами: ведь были же когда-то часы огненные, солнечные, водяные, камертонные и, бог знает еще какие. Кто о них помнит сейчас?
Я понимаю, что мои рассуждения, скорее всего, не более чем ворчание ретрограда, не желающего расставаться со своими привычками. Что делать? Понимать и чувствовать это не одно и тоже.
Например, мне нравится испытывать на руке тяжесть моих часов, особенно, когда утром я застегиваю на запястье их браслет. Тогда я сразу осознаю, что день начался, и проникаюсь уверенностью, что готов теперь встретить все, что он уготовит мне. А то, что каждый вечер надо заводить их, так это невелик труд.
Более того, временами, когда я взвожу в часах пружину, у меня мелькает мысль, что они для меня давно уже стали нечто вроде домашнего питомца, которого я сейчас старательно обихаживаю, чтобы он не за страх, а за совесть служил мне весь завтрашний день.
Наверное, наделять душою вещи заложено в потенции у каждого человека, иначе чем объяснить иногда прямо-таки фанатичную его привязанность к некоторым предметам.
К слову сказать, один мой знакомый носит часы, доставшиеся ему по наследству от умершего отца. У них очень почтенный возраст, поскольку сделаны они на заводе в Чистополе в конце шестидесятых годов прошлого столетия. Через изрядно поцарапанное стекло на циферблате можно увидеть красную звездочку и прочитать: «Командирские», но главная их примечательность в том, что на задней крышке выгравирована надпись, из которой явствует, что они подарены командующим военным округом за проявленное мужество.
Конкретно, что отец сделал такого, что его наградили часами, доподлинно моему знакомому неизвестно.
- Что из того? – говорит он. – Ведь что-то, да сделал. Просто так часами не награждают.
И я думаю, он прав. Так ли уж важно, как было там все на самом деле в прошлом. В конце концов, для нас, кто бы что не говорил, всегда важнее, как мы относимся к реалиям жизни сами.
Так что, такие часы, конечно, стоит носить. По моему мнению, подобные вещи, придают их владельцам некую устойчивость в жизни и способны иной раз не только удержать человека от опрометчивых поступков, но даже подвигнуть его совершать такие, за которые потом ему не придется краснеть. Хотя это, в общем, только моя точка зрения.
Вот скромная приморская страна.
Свой снег, аэропорт и телефоны,
свои евреи. Бурый особняк
диктатора. И статуя певца,
отечество сравнившего с подругой,
в чем проявился пусть не тонкий вкус,
но знанье географии: южане
здесь по субботам ездят к северянам
и, возвращаясь под хмельком пешком,
порой на Запад забредают - тема
для скетча. Расстоянья таковы,
что здесь могли бы жить гермафродиты.
Весенний полдень. Лужи, облака,
бесчисленные ангелы на кровлях
бесчисленных костелов; человек
становится здесь жертвой толчеи
или деталью местного барокко.
2. Леиклос
Родиться бы сто лет назад
и сохнущей поверх перины
глазеть в окно и видеть сад,
кресты двуглавой Катарины;
стыдиться матери, икать
от наведенного лорнета,
тележку с рухлядью толкать
по желтым переулкам гетто;
вздыхать, накрывшись с головой,
о польских барышнях, к примеру;
дождаться Первой мировой
и пасть в Галиции - за Веру,
Царя, Отечество, - а нет,
так пейсы переделать в бачки
и перебраться в Новый Свет,
блюя в Атлантику от качки.
3. Кафе "Неринга"
Время уходит в Вильнюсе в дверь кафе,
провожаемо дребезгом блюдец, ножей и вилок,
и пространство, прищурившись, подшофе,
долго смотрит ему в затылок.
Потерявший изнанку пунцовый круг
замирает поверх черепичных кровель,
и кадык заостряется, точно вдруг
от лица остается всего лишь профиль.
И веления щучьего слыша речь,
подавальщица в кофточке из батиста
перебирает ногами, снятыми с плеч
местного футболиста.
4. Герб
Драконоборческий Егорий,
копье в горниле аллегорий
утратив, сохранил досель
коня и меч, и повсеместно
в Литве преследует он честно
другим не видимую цель.
Кого он, стиснув меч в ладони,
решил настичь? Предмет погони
скрыт за пределами герба.
Кого? Язычника? Гяура?
Не весь ли мир? Тогда не дура
была у Витовта губа.
5. Amicum-philosophum de melancholia, mania et plica polonica
Бессонница. Часть женщины. Стекло
полно рептилий, рвущихся наружу.
Безумье дня по мозжечку стекло
в затылок, где образовало лужу.
Чуть шевельнись - и ощутит нутро,
как некто в ледяную эту жижу
обмакивает острое перо
и медленно выводит "ненавижу"
по росписи, где каждая крива
извилина. Часть женщины в помаде
в слух запускает длинные слова,
как пятерню в завшивленные пряди.
И ты в потемках одинок и наг
на простыне, как Зодиака знак.
6. Palangen
Только море способно взглянуть в лицо
небу; и путник, сидящий в дюнах,
опускает глаза и сосет винцо,
как изгнанник-царь без орудий струнных.
Дом разграблен. Стада у него - свели.
Сына прячет пастух в глубине пещеры.
И теперь перед ним - только край земли,
и ступать по водам не хватит веры.
7. Dominikanaj
Сверни с проезжей части в полу-
слепой проулок и, войдя
в костел, пустой об эту пору,
сядь на скамью и, погодя,
в ушную раковину Бога,
закрытую для шума дня,
шепни всего четыре слога:
- Прости меня.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
