Катькина беременность вымотала и ее, и меня. Тяжелейший токсикоз, головные боли, бессонные ночи… Возможно, из-за общей нервозной обстановки она родила на пять недель раньше срока, хотя легко и быстро. Не смотря на то что в роддоме дочке пришлось задержаться дольше обычного, ни осложнений, ни проблем со здоровьем у роженицы и малыша не возникло. Наш дом, а вернее, Ритина квартира, в которой мы до сих пор проживали, наполнился веселым гамом. Санька обладал на редкость покладистым характером — по ночам он крепко спал, давая трем женщинам возможность наконец-то высыпаться. А днем улыбался мамке, бабушке и прабабушке. Мы полностью растворились в нем. Контора, где я некогда трудилась, мимолетные романы, мои терзания и переживания из-за мужчин — все ушло на далекий, невидимый фланг. Центром вселенной стал Санечка — горячо любимый сын и внук. Я даже подвиг совершила, окончив курсы вождения автомобиля. Рита нам на два года оставила не только квартиру, но и автомобиль. До поры до времени он стоял без дела, но с предстоящим появлением внука вопрос наличия машины стал актуальным. Я долго не решалась пойти на курсы вождения. Не то чтобы я боялась автомобилей. Дело в другом — к хорошему быстро привыкаешь. Приедет Рита, машину вернем, а привычка-то останется. Однако дочь уговорила.
— Мусь, а вдруг нам на голову нежданно-негаданно свалится какое-нибудь наследство? Или принца встретишь… Тогда и купим свое авто. Так что иди учись, получай права на будущую роскошь.
Эх, знать бы мне тогда, сколько подвохов было в Катькиных словах, каким неиссякаемым запасом коварства обладает моя дочь. Но нас вертела реальная круговерть жизни, мы тогда неслись по ней как белка в колесе. Остановиться, подумать, поразмыслить… О! Нет, в тот момент это было бы большой роскошью.
Санька рос, мы постепенно расширяли географию прогулок. Мотались даже в самые дальние от нас городские парки. Выбирались на природу в Подмосковье, порой на Риткину дачу, пока однажды дочь не заявила:
— Все! Я нашла идеальное место для Саньки. Теперь будем ездить исключительно в Черемушки. Воронцовский парк — то, что надо для нашего ненаглядного.
— Но это далековато от дома, — попыталась возразить я. — Только на дорогу туда-обратно уходит минут сорок.
— Подумаешь, дорога! Зато в Воронцово чистый воздух и первозданная тишина. Но… там самое лучшее время для гуляний — семь часов утра.
— Как у тебя с головой, родная? — я чуть не пролила на себя кофе (мы сидели в кафе), возмущению не было предела.
— Хорошо. Пусть будет не семь, а семь тридцать. Любань, ты ведь не враг своему внуку? Ты ведь желаешь ему только добра? Да, да, да… ты хорошая бабушка… — тараторила Катька, а я с ужасом представляла свои ранние подъемы и пропускала мимо ушей дочкины бредни про совмещение прогулок с занятиями спортом.
Воображение моментально нарисовало страшные картинки: вот я иду, засыпая на ходу, руки не слушаются, я отпускаю коляску, и она катится, катится… Тьфу, тьфу, тьфу… Сгинь! Давненько такого со мной не было. Думала, что освободилась от зависимости — видеть все в ином свете. А она просто задремала, залегла в берлогу до поры до времени.
— Да слушай ты, — дочь встряхнула меня. — Там чудесные беговые дорожки, начнешь с быстрой ходьбы, потом перейдешь на неспешный бег. И Саньке хорошо, и тебе — еще лучше.
В общем, спорить с Катькой трудно. Да что там трудно! Невозможно. Бараны с ослами отдыхают. Начались мои трудовые вахты в лесу. Я, кстати, в утренних прогулках нашла даже некую прелесть. Тишина в рассветные часы оказалась оглушающей. Она невольно располагала к раздумьям. Думы в мою голову лезли разные: от самых неожиданных до вполне реалистичных. А если учесть склонность к фантазиям и переживаниям по пустякам, наверняка от меня шарахались в сторону все встречающиеся на пути. Очень давно мне как-то сказали, что я шла по улице и размахивала руками. Наверно, был тот самый случай — ныряния в глубины внутреннего мира. Сама-то я никого не замечаю, если замечтаюсь. Все прошу Катьку рассказать, как выгляжу со стороны, погруженная в грезы, но она категорически отказывается. Видимо, боится испортить мне настроение.
Во время одной из прогулок мне показалось, что за нами с Санькой следят. Причем следят очень аккуратно, практически без проколов. Но у меня странный слух: я могу не услышать, что мне говорит рядом стоящий собеседник, зато реагирую на происходящее за полкилометра. Мы были как-то раз с Катькой у Риты на даче. Сидим смотрим телевизор. Вдруг я встрепенулась и сообщила, что приехали соседи подруги, участок которых находится через несколько домов. Дочь с Риткой не поверили, пошли проверять. А потом долго удивлялись странностям устройства моих ушных раковин. Я и сама не понимаю, как это все происходит. Физики, возможно, смогли бы найти объяснение, но я не физик. И знакомых среди физиков не имею. Так и живу непросвещенной. А ведь надо бы… Короче, я услышала треск ветки. В безветренную погоду такой хруст может означать одно — кто-то на ветку наступил. Осмотревшись, я никого не обнаружила. Вот тогда и сделала вывод — где-то рядом прячется наблюдатель.
— Да у тебя глюки, Любаня, — рассмеялась дочь, когда я поделилась с ней своими опасениями. — Кому ты нужна? Бабка с коляской! Право, смешно.
— А вдруг это за Санькой охотятся? Киднеппинг.
— Размечталась! Что с нас взять? Похитителей интересуют только деньги. Так что — живи спокойно, гуляй спокойно и ни о чем не волнуйся.
Но как не волноваться, когда я время от времени стала слышать не только всякие шорохи и трески при явном отсутствии вокруг живых существ, но и ощущать на себе чужой взгляд? Продолжалось это все относительно недолго, если считать недолгим трехнедельный срок.
Дорогая передача! Во субботу чуть не плача,
Вся Канатчикова Дача к телевизору рвалась.
Вместо, чтоб поесть, помыться, уколоться и забыться,
Вся безумная больница у экрана собралась.
Говорил, ломая руки, краснобай и баламут
Про бессилие науки перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части, все извилины заплел,
И канатчиковы власти колят нам второй укол.
Уважаемый редактор! Может лучше про реактор,
Про любимый лунный трактор? Ведь нельзя же, год подряд
То тарелками пугают, дескать, подлые, летают,
То у вас собаки лают, то руины говорят.
Мы кое в чем поднаторели — мы тарелки бьем весь год,
Мы на них уже собаку съели, если повар нам не врет.
А медикаментов груды — мы в унитаз, кто не дурак,
Вот это жизнь! И вдруг Бермуды. Вот те раз, нельзя же так!
Мы не сделали скандала — нам вождя недоставало.
Настоящих буйных мало — вот и нету вожаков.
Но на происки и бредни сети есть у нас и бредни,
И не испортят нам обедни злые происки врагов!
Это их худые черти бермутят воду во пруду,
Это все придумал Черчилль в восемнадцатом году.
Мы про взрывы, про пожары сочиняли ноту ТАСС,
Тут примчались санитары и зафиксировали нас.
Тех, кто был особо боек, прикрутили к спинкам коек,
Бился в пене параноик, как ведьмак на шабаше:
«Развяжите полотенцы, иноверы, изуверцы,
Нам бермуторно на сердце и бермутно на душе!»
Сорок душ посменно воют, раскалились добела.
Вот как сильно беспокоят треугольные дела!
Все почти с ума свихнулись, даже кто безумен был,
И тогда главврач Маргулис телевизор запретил.
Вон он, змей, в окне маячит, за спиною штепсель прячет.
Подал знак кому-то, значит, фельдшер, вырви провода.
И нам осталось уколоться и упасть на дно колодца,
И там пропасть на дне колодца, как в Бермудах, навсегда.
Ну а завтра спросят дети, навещая нас с утра:
«Папы, что сказали эти кандидаты в доктора?»
Мы ответим нашим чадам правду, им не все равно:
Удивительное рядом, но оно запрещено!
А вон дантист-надомник Рудик,у него приемник «Грюндиг»,
Он его ночами крутит, ловит, контра, ФРГ.
Он там был купцом по шмуткам и подвинулся рассудком,
А к нам попал в волненьи жутком,
С растревоженным желудком и с номерочком на ноге.
Он прибежал, взволнован крайне, и сообщеньем нас потряс,
Будто наш научный лайнер в треугольнике погряз.
Сгинул, топливо истратив, весь распался на куски,
Но двух безумных наших братьев подобрали рыбаки.
Те, кто выжил в катаклизме, пребывают в пессимизме.
Их вчера в стеклянной призме к нам в больницу привезли.
И один из них, механик, рассказал, сбежав от нянек,
Что Бермудский многогранник — незакрытый пуп Земли.
«Что там было, как ты спасся?» — Каждый лез и приставал.
Но механик только трясся и чинарики стрелял.
Он то плакал, то смеялся, то щетинился, как еж.
Он над нами издевался. Ну сумасшедший, что возьмешь!
Взвился бывший алкоголик, матерщинник и крамольник,
Говорит: «Надо выпить треугольник. На троих его, даешь!»
Разошелся, так и сыплет: «Треугольник будет выпит.
Будь он параллелепипед, будь он круг, едрена вошь!»
Пусть безумная идея, не решайте сгоряча!
Отвечайте нам скорее через доку-главврача.
С уваженьем. Дата, подпись... Отвечайте нам, а то,
Если вы не отзоветесь мы напишем в «Спортлото».
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
