Однажды Сказочко пришла к Сказко и говорит:
- Расскажи что ли что-нибудь.
Сказко почесался и ответил
- Могу про что такое хорошо и что такое плохо. Сойдёт?
- Ой, тоска… - скуксилась Сказочко.
- Тогда, как родину любить.
- Заебало.
- Могу ещё сказку.
- Это что-то новенькое. Валяй.
Сказочко развалилась на травке, как детская книжка-раскладушка и приготовилась слушать.
Сказко с минуту собирался мыслями, как со страницами, на голове. Затем приступил к повествованию
- Когда-то, в давние-предавние времена. . .
- Когда нас ещё не было? – перебила Сказочко.
- Да, когда нас не было.
- И когда всё было на самом деле?
- Да, когда всё было на самом, что ни на есть, деле.
- О, классно. Ври дальше.
- Так вот. В те времена на самом деле день был ночью, а ночь днём, небо – землёй, а земля – небом, а жизнь начиналась со смерти и завершалась рождением…
- Это опять про зомби что ли?
- Нет, тогда зомби ещё не было. Все были всегда живыми, просто от рождения до смерти жили в телевизоре.
- Где-е?
- Ну в телевизоре, ящик такой, куда рождались и откуда умирали все. Там они становились телесными, добывали зубами пищу и проливали красную кровь во имя революции.
- Пипец, житие мое... А без крови никак нельзя?
- Если на самом деле, то нельзя.
- Чё-то страшно. Не хочу такую сказку, давай заканчивай.
- Так всё и закончилось, плата наебнулась и телек погас. Так все, кто между рождением и смертью живёт, там остались, а те, кто наоборот – здесь.
- Здесь они люди как люди. Летают себе – крылышками бяк-бяк-бяк.
- Не родятся только уже больше. Да и там уже, наверное, все умерли, с такой жизнью-то.
- Да-а – Сказочко печально вздохнула – а починить нельзя?
- Что починить? Телевизор-то? Новую плату надо, а она в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц чёрт его знает где носится... Но всё это там, у них, за чёрным экраном. Не додумаются.
- Ты жестокий.
Сказко усмехнулся в отросшие за время разговора усы, по которым текли мёд-пиво, а это значило, что всамделешней сказке конец. Сказочко подошла, подёргала его за рукав и попросила
- Спаси их.
- Не могу – серьёзно посмотрел на неё Сказко – все контакты нарушены, связь прервана, память, и та превратилась в сказку.
Сказочко отвернулась и медленно пошла прочь.
Неожиданно Сказко крикнул ей вслед:
- Я коплю на новый телевизор, я попробую ещё раз, без крови!
Сказочко , не оборачиваясь, кивнула. Новый так новый. Вокруг неё роились люди как люди, она сначала отмахивалась, а потом грубо выругалась
- Бяк-бяк-бяк-бя-а-ак! Пустышки безмозглые!
Но тут же спохватилась и долго потом ловила каждого. И гладила, и целовала в носик…
В густых металлургических лесах,
где шел процесс созданья хлорофилла,
сорвался лист. Уж осень наступила
в густых металлургических лесах.
Там до весны завязли в небесах
и бензовоз, и мушка дрозофила.
Их жмет по равнодействующей сила,
они застряли в сплющенных часах.
Последний филин сломан и распилен.
И, кнопкой канцелярскою пришпилен
к осенней ветке книзу головой,
висит и размышляет головой:
зачем в него с такой ужасной силой
вмонтирован бинокль полевой!
9
О, Господи, води меня в кино,
корми меня малиновым вареньем.
Все наши мысли сказаны давно,
и все, что будет, — будет повтореньем.
Как говорил, мешая домино,
один поэт, забытый поколеньем,
мы рушимся по правилам деленья,
так вырви мой язык — мне все равно!
Над толчеей твоих стихотворений
расставит дождик знаки ударений,
окно откроешь — а за ним темно.
Здесь каждый ген, рассчитанный, как гений,
зависит от числа соударений,
но это тоже сказано давно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
