Уважаемые авторы Решетории.
Обращаюсь к вам с просьбой о написании стиха, который можно было бы назвать, допустим, "Гимн Разуму".
Предполагается издание моей книги "1/3 против 70%" (см. мою авторскую страницу).
Сразу оговорюсь, что издание не коммерческое, буду издавать на свои деньги, одна общественная организация берёт на себя бесплатное распространение книг среди своих членов (так что насчёт оплаты вам пообещать ничего не могу).
В чём суть моей просьбы, что за стих?
Естественно, что вам надо хотя бы вкратце познакомиться с содержанием книги.
Многие из авторов нашего сайта скачивали её полную электронную версию, в каком-то объёме, видимо, знакомы.
Кто-то какие-то главы читал прямо на сайте (на сайте книга выложена).
Три, заключительные главы я помещаю прямо здесь, на этой странице.
Собственно, одна из основных идей задуманного стиха "Гимн Разуму" в этих главах и изложена.
Его идея в том, что уповать и надеяться надо не на Бога, "Создателя", а на Разум.
Не исключаю возможность коллективной работы по написанию гимна.
Возможно, варианты его, здесь помещённые, будут нами всеми обсуждаться, каким-либо образом дорабатываться.
Если получится всё удачно, стих будет завершать эту книгу, полное название которой "1/3 против 70% или Новый Завет от Народа".
Прошу вас подключиться к этой работе.
С уважением, Виктор Шмаков.
Послания от Антона, Артёма и Андреича
1. К властям
Уважаемые власти.
Возможно, кто-то из вас мнит, что данная вам власть – это от Бога.
А кто-то признаётся, хотя бы самому себе, что во власть попал лишь волей случая, благодаря какому-либо стечению обстоятельств.
Кто-то же уверен, или уверяет себя и других, что управлять своим народом – это его призвание, к этому себя готовил всю жизнь, целенаправленно к этому шёл, и с пониманием всей ответственности взвалил на себя сей тяжкий груз.
Как бы то ни было – вот вы теперь власть, у власти, с этой самой властью и есть. Независимо от того, что вам помогло сюда попасть, вам надо разобраться с этой ответственностью, определиться с основными идеями в своём служении своему народу.
Чего бы мы – Антон, Артём, Андреич, народ – хотели бы от вас, как от власти?
Во-первых, никаких чудес мы от вас не ждём, как бы вы иной раз ни тужились изобразить себя теми, с кого теперь новая жизнь начнётся. Бывает, конечно, что и надеемся, что вот новая власть будет совсем не такой, как предыдущие, но это больше – по нашей по глупости, да по наивности. Просим вас, чтобы вы поставили себе задачу минимум – не вводить нас в заблуждение относительно себя и того, что вы собираетесь сделать, ни когда вы у власти, ни когда вы её пытаетесь получить.
Во-вторых (вообще-то, это продолжение пункта "во-первых"). Объявите борьбу всякой лжи, начав это с себя. И первое, что вы должны сделать – это выполнять принцип отделения государства от церкви, в том числе и власти от церкви. Если вы по каким-то причинам "уверовали" – что ж, это ваше дело. Но чтобы мы об этом и знать не знали. У вас есть возможность обеспечить абсолютную интимность своим "уверованиям". Ваша публичная, демонстративная религиозность – это один из худших вариантов лжи и лицемерия властей.
Религия для общества в целом является исключительно вредной.
а) Она аморальна уже хотя бы тем, что узаконивает ложь и лицемерие в общественном сознании, в общественной морали, в общественной философии.
б) Её очень легко и просто использовать в "козлиных" целях (читайте притчу "О пастырях и об умном козле" в "Евангелии от Антона", I-22). Типа того, что легко управлять народом, когда народ "правильный", идёт туда, куда ведут.
Если же ваши уверования искренни, может ведь и такое случиться, то тогда, извините, мы вынуждены высказать вам своё недоверие по другой причине – как могут управлять государством люди, способные "повестись" на такую ложь.
В-третьих (и опять это продолжение предыдущих пунктов). При всей необходимости решения государством массы задач – экономических, внешнеполитических, оборонных, социальных и т.д. – основной и постоянной задачей считайте для себя задачу оздоровления общества. Основным в решении этой задачи должно стать изживание лжи и лицемерия из общественного сознания, общественной морали и философии. Если по персоналиям, то начните с себя, если по направлениям, начните с отношения к религии.
2. К людям-человекам
Приходится признаться, что "Послание к людям-человекам", то есть к самим себе, даётся нам гораздо сложнее чем "Послание к властям". Во власть-то ведь хотя и приходят разные персоналии, но функция-то её не меняется. Поэтому к властям, по сути дела, одно пожелание – старайтесь получше исполнять эту свою функцию, задачу. Мы, правда, добавляем: а чтобы её лучше исполнять, вы должны её лучше понять и осознать. Вот и всё...
А мы, люди-человеки, народ, то есть, мы же все такие разные, иной раз и не разберёшься, и сами не поймём, чего же нам надо-то, чего мы хотим. Одни хотят "быть свободными в стране свободных людей" (кто-то из великих сказал), другие всю жизнь о "крепкой руке" мечтают. Одним претит любая ложь, другие во лжи спасение видят. Как тут к нам, к таким разным, обратиться с единым посланием?
Вот подумали мы, подумали, и решили, что обращение от нас к вам будет в том, что изложено в этой книге, в наших Евангелии да Апокалипсисе, в наших размышлениях и беседах. Читайте, думайте... Имеющий уши, да услышит!..
В послании "К властям" мы просили их изменить своё отношение к религии. Это позволит снизить уровень лжи и лицемерия в общественной морали и философии, надеемся, что это скажется во взаимоотношениях между людьми, между народом и властью, позволит начать оздоровление общества. Мы решили всё же высказать вам одно конкретное пожелание. Оно будет исходить из предположения, очень, правда, маловероятного, что наши власти и сами не прочь бы взад-пятки пойти в своих заигрываниях с церковью.
Только не так-то это теперь просто – джин из бутылки выпущен. А если грубее сказать – легко вступить в шайку мошенников, выйти из неё гораздо сложнее, там уже свои законы. Теперь церковь, набрав такую силу, может ведь наших Президентов и шантажировать – а вот не поддержим вас на следующих выборах. У церкви только уста медовые, а руки-то ух какие хваткие...
Единственный выход – это вступить в это дело нам, народу. Власть церкви над нашими властями есть только до тех пор, пока мы за ней, за церковью как овцы за тем умным козлом бежим. А как перестанем за ней бежать – что это будет за пастырь без овец и баранов? – ноль без палочки, он уже никому не страшен, никому не "авторитет".
Люди-человеки, давайте поможем нашим властям избавиться от власти церкви над ними, перестанем за попами идти. А как наших властей от этой зависимости-то вылечим (если не добровольно с их стороны, так принудительно с нашей), тогда за все прочие их дела и обязанности мы можем с них и построже спрашивать. Власть-то ведь не от Бога, это мы её вроде как выбираем, несколько условно, конечно, но спрашивать-то с неё это мы и должны, кроме нас это сделать некому...
Истоки почти всех проблем в обществе – это неуважение друг к другу. Избавиться же от этого неуважения невозможно, если мы допускаем ложь и лицемерие в наших взаимоотношениях. То есть, в этом первопричина всех наших бед. Самым очевидным носителем лжи и лицемерия являются религии, независимо от того, в какие "моральные" облатки они упакованы. Начинать надо с переоценки нашего отношения к религиям.
Религия страшна и опасна тем, что легко завоёвывает подсознание, отключает в разуме такие его свойства, как критичность и здоровый скептицизм, религия способна охватить весьма широкие массы людей, и всегда имеется соблазн использовать это. Что и делается в течение тысячелетий.
Экология общества должна начаться с того, чтобы в обществе стало осуждаемым подобное воздействие на подсознание, имеющее целью психологическое подчинение человека носителю какой-либо идеологии, в том числе, и религиозной.
3. К интеллигенции
Вообще-то, послание отдельно к интеллигенции нами изначально не планировалось. Думали, что напишем "К властям", "К людям-человекам" и достаточно, пожалуй. Что, мол, это за сословие такое, особое – интеллигенция? По каким принципам его можно выделить из всего народа? Нужно ли такое выделение? Интеллигенция – это что, это уже не совсем как народ? Но общение при написании нашей книги большей частью именно с теми, кого обычно называем "простым народом", заставило нас пересмотреть наши планы. Нет, мы должны обратиться отдельно ещё и к тем, кто в очень даже немалой степени способен влиять на наше мировоззрение. К властителям дум, так сказать.
Начнём вот с чего. В мае 2009 года Президент Дмитрий Медведев подписал Указ о создании "Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории в ущерб интересам России". Уже сама по себе формулировка "фальсификация истории в ущерб интересам" – явно анекдотична. То есть, противодействие должно быть той "фальсификации", которая "в ущерб", про ту же, которая "на пользу", ничего не говорится. Название-то указа могло быть и несколько другим, тут его авторы явно в своём рвении перестарались, возможно, что и пожалели о своей оплошности. Но суть его понятна ведь не столько из названия, сколько из факта его появления.
Теперь вот и стихотворение поэта-фронтовика Александра Межирова будет попадать под понятие "фальсификация истории":
Мы под Колпином скопом стоим,
Артиллерия бьёт по своим.
Это наша разведка, наверно,
Ориентир указала неверно.
Недолёт. Перелёт. Недолёт.
По своим артиллерия бьёт.
Мы недаром присягу давали.
За собою мосты подрывали, –
Из окопов никто не уйдёт.
Недолёт. Перелёт. Недолёт.
Мы под Колпиным скопом лежим
И дрожим, прокопчённые дымом.
Надо всё-таки бить по чужим,
А она – по своим, по родимым.
Нас комбаты утешить хотят,
Нас, десантников, армия любит...
По своим артиллерия лупит, –
Лес не рубят, а щепки летят.
(Александр Межиров, 1956 г.)
Что такое фальсификация истории? Видимо, это выдавать за факт то, чего не было, или отрицать то, что было. Но сделать это, как говорится, "вчистую" и совершенно бесследно, практически невозможно. И создавать для "противодействия" этому какие-то комиссии нет никакой необходимости. Если здесь нет какой-либо идеологической подоплёки, кем-то заданной, историки сами разберутся, без комиссий. А вот когда историкам предписывается, в каком свете "правду" выдавать, тогда вот фальсификация и начинается. Наиболее распространённый вид фальсификации истории – это правду утаивать. Но утаить правду – это же ведь тоже фальсификация и ложь. Причём ложь безнаказанная, тут так просто за руку поймаешь – можно же не отрицая официально какие-то факты, о них как бы лишь забыть. Такая фальсификация даётся гораздо проще и легче, чем власти постоянно и во все времена и занимаются. Создаваемые ими "комиссии" как раз и помогают им это делать.
Какие цели власти этим преследуют?
Первая цель, вроде как благородная – замалчивая "тёмные пятна", а порой и просто позорные страницы нашей истории, они полагают повысить уровень нашего патриотизма. Только ведь они ошибаются – ложь, она и патриотизм порождает ложный. Он может выражаться и шумно, и громко, и даже агрессивно против "недостаточных патриотов", но в подсознании-то ощущение лжи остаётся, если и не у таких "патриотов", то в обществе в целом. Мнимый это патриотизм, и не любовь это к Родине. Патриотизм на лжи – это не патриотизм, это маргинальная идея.
Мы вот всё удивляемся – почему в стране, победившей фашизм, столько нелегальных молодёжных движений фашистского толка, скинхеды и т.д.? Очень близко к 100% истины можно сказать – это ответная реакция на ложь властей, на насаждаемый ими ложный патриотизм. Ложь против лжи – дело довольно-таки обычное. То, что эти движения часто возглавляются людьми не обязательно молодыми – это амбиции некоторых личностей, способных лишь на то, чтобы стать во главе толпы маргиналов. В фашизации населения в очень немалой степени виновата именно псевдопатриотическая политика властей. По сути дела – это и есть маргинализация населения. В результате чего одна его часть – с условно положительным знаком маргинализации, другая – с явно отрицательным. Ещё одна часть, вероятно, самая большая – с равнодушным неверием властям ни в чём.
Вторая цель властей – абсолютно цинична. Умалчивание правды из нашей истории позволяет героизировать правителей, отводить именно им главную роль в истории. Ранее (во времена хрущёвской "оттепели" или горбачёвской "перестройки", хотя, в общем-то, и сейчас тоже) многие, в ответ на критику Сталина, говорят: "Зато Сталин выиграл войну". Не народ победил фашистов, а Сталин войну выиграл. Сталин, человеконенавистник, который вместе с такими же жестокими, а часто и бездарными военачальниками, по одному меткому высказыванию, "забросал немцев трупами наших солдат". А то ещё, в мемуарах кто-то писал, что дороги войны называли "жуковскими трёхрядками" – в три слоя трупами наших солдат выстланы. Можно, конечно, сказать, что войну без жертв выиграть нельзя. Истинная правда. Но ведь, правда и то, что часто жертвы были совершенно неоправданны и бессмысленны (например, задача, не смотря ни на какие жертвы, взять город именно к годовщине Великого Октября, ко дню рождения вождя и т.д.). Правда и то, какими же мы неподготовленными к этой войне оказались – и технически, и в кадровом отношении – "великий террор" крепко по армии прокатился. Правда и то, что многие немецкие военные специалисты тренировались перед войной на наших полигонах. Правда и то, что пакты Риббентропа-Молотова и подобные соглашения немало способствовали Гитлеру в подготовке и в развязывании войны. И масса другой правды, которую "комиссия по противодействию фальсификации" должна и дальше скрывать. Ведь если честно, то можно сказать, что Сталин-то войну проиграл. Это народ её выиграл, заплатив за победу многими миллионами своих жизней, хлебнув горя полной мерой.
Для чего нужна героизация прежних правителей, из которых весьма затруднительно кого-то к достойным личностям можно было бы отнести? А для того нужна, что и действующие правители надеются и рассчитывают, что об их недостатках и просчётах их ближние и дальние преемники не очень-то распространялись, наоборот, скрывали. По принципу круговой поруки... Так оно есть и всегда будет – кто же не хочет войти в историю героем, собирателем Руси, реформатором, отцом всех народов и т.д.
Стремление обессмертить себя в памяти народной – это нормальное, естественное желание. У творцов – это один из первых и главных стимулов в их творчестве. Но в этом плане с властями всё сложнее. Если у творца материалом служит глина, мрамор, краски, чертёжный кульман, теперь – компьютер, или просто – слово, то основным материалом для властей являемся мы – народ. Расходный материал, но ведь самовозобновляющийся же... Кто теперь вспомнит, да и будет ли вспоминать, сколько во времена Петра I народа на Невских болотах полегло при строительстве шедевра, которым мы теперь восхищаемся – города Петра. А сталинская индустриализация и коллективизация, а "его победа" в войне... А бессмысленные жертвы афганской "ошибки"... Кто за них теперь покается?.. Мы должны быть "патриотами", нам следует знать только о достижениях, которые почему-то обязательно властям приписываются, но не о том, какую цену за них народ заплатил. Иначе ты "антипатриот" и "фальсификатор". Вот так-то вот...
Тут с нашей стороны ещё и такой эгоистично-циничный момент есть. Так ведь тех строителей города Петра раньше или позже всё равно бы в живых не было, что теперь о них вспоминать и жалеть, зато город-красавец есть. А жертвы в войне? Ну, на сколько-то миллионов больше, или меньше, какая теперь-то уж разница... Главное – победили же!..
Или вот ещё одна ложь наших властей – религионизация Всея Руси, второе её крещение. Это всё из тех же приёмов маргинализации народа. Поскольку книга наша большей частью посвящена именно этой теме, сказано там об этом немало, в послании мы о ней говорить не будем. Скажем лишь, что по нашему мнению, нет ничего для общества хуже, чем ложь, любая ложь, привычка ко лжи, допустимость её общественной моралью и общественной философией. Борьба против религии должна быть не борьбой с ней, с религией как таковой, а борьбой против использования властями в "работе с народонаселением" любой лжи, в любом её виде. Кстати, такое явление, как сатанисты, – это такая же реакция ложью на ложь религиозную, как и российский фашизм является реакцией ложью на ложь псевдопатриотическую. Ложь всегда и обязательно порождает ложь.
Так с чем же мы к вам, к интеллигенции обращаемся? Надежда только на вас. Только вы можете помочь нам начать с ложью бороться. Больше-то ведь некому...
Лгать – это сущность властей, они с ложью бороться не будут, наоборот, это за ними надо постоянно следить, их ложь пресекать.
Народу же и обманываться, и быть властью постоянно обманутым ещё даже и удобнее. Главное-то ведь – чтобы самим можно было меньше думать, да чтобы виноватым можно было кого-то объявить. За все свои невзгоды можно, чуть что, власть, а не себя обвинять – это, мол, она нас в очередной раз, опять обманула.
Надежда только на людей думающих, скептически и критически к власти настроенных. Именно такой ваш настрой и для нас, народа, да и для властей полезен будет. Если, конечно, у них ума хватит к здоровому восприятию оппозиции. А оппозиция властям (любым – плохим ли, хорошим) должна быть всегда. Абсолютно хороших и безгрешных властей не бывает, любой власти нужна критика для возможности корректировки ею своей позиции.
Вот видели мы недавно передачу, где умными людьми обсуждалось влияние различного рода кризисов на общество, на культуру, в частности. Хорошо сказал один из участников, что "кризис – это возможность обновления, генеральной уборки, переоценки ценностей, нового взгляда на многие вещи". Массированной религионизацией Руси наши светские власти вместе с церковниками создали кризис в духовной сфере общества. Теперешнее духовное состояние общества мы оцениваем как кризисное, когда вместо идеи власти подсовывают народу её суррогат, а народ её, эту суррогатную идею массово сглатывает. Что ж, власти, по своему недомыслию, этот кризис сами развязали, наша задача использовать его для обновления, для генеральной уборки.
С чего начать? Главное – это начать привыкать опознавать ложь, называть ложь ложью. Будь то религия, или прижизненное ли, посмертное ли "бронзовление" наших правителей, воздвижение самих себя и назначенных ими героев на пьедестал. Они не герои, а всего лишь слуги народа, выбранные им, народом нести ему службу. Бессмертие, то есть оставление своего имени в истории, они для себя получили уже самим фактом этого выбора. Стремление к героизации собственной и своих предшественников должно нами пресекаться. А вот спрос за их службу народу должен возрасти и стать действенным.
Борьба с ложью, повышение уровня общественной морали и общественной философии – вот это и будет возрождением Руси, а не то "возрождение", за которое власти выдают свою подловатую и лицемерную политику по второму её крещению.
Вот только приходится нам констатировать, что очень мало примеров думающей интеллигенции и здоровой оппозиции. Всё более, как в стихотворении Андрея Дементьева:
Властители дум ненавидели власть...
Теперь же иные у них отношенья.
И новая власть им по вкусу пришлась.
Ирония вдруг поменяла мишени.
И бывший бунтарь, затихающий бард,
Свободу свою не предавший ни разу,
Теперь комплименты выслушивать рад,
Не сразу поняв, что всучили награду.
И Пушкина некогда царь приручал.
Да только напрасно...
А нынешний "гений",
Чей голос Систему всердцах раскачал,
Готов преклонить перед властью колени.
(Андрей Дементьев, 1996 г.)
А может, мы ошибаемся? Может, недооцениваем наш народ и его интеллигенцию?..
Небо.
Горы.
Небо.
Горы.
Необъятные просторы с недоступной высоты. Пашни в шахматном порядке, три зеленые палатки, две случайные черты. От колодца до колодца желтая дорога вьется, к ней приблизиться придется - вот деревья и кусты. Свист негромкий беззаботный, наш герой, не видный нам, движется бесповоротно. Кадры, в такт его шагам, шарят взглядом флегматичным по окрестностям, типичным в нашей средней полосе. Тут осина, там рябина, вот и клен во всей красе.
Зелень утешает зренье. Монотонное движенье даже лучше, чем покой, успокаивает память. Время мерится шагами. Чайки вьются над рекой. И в зеленой этой гамме...
- Стой.
Он стоит, а оператор, отделяясь от него, методично сводит в кадр вид героя своего. Незавидная картина: неопрятная щетина, второсортный маскхалат, выше меры запыленный. Взгляд излишне просветленный, неприятный чем-то взгляд.
Зритель видит дезертира, беглеца войны и мира, видит словно сквозь прицел. Впрочем, он покуда цел. И глухое стрекотанье аппарата за спиной - это словно обещанье, жизнь авансом в час длиной. Оттого он смотрит чисто, хоть не видит никого, что рукою сценариста сам Господь хранит его. Ну, обыщут, съездят в рожу, ну, поставят к стенке - все же, поразмыслив, не убьют. Он пойдет, точней, поедет к окончательной победе...
Впрочем, здесь не Голливуд. Рассуждением нехитрым нас с тобой не проведут.
Рожа.
Титры.
Рожа.
Титры.
Тучи по небу плывут.
2.
Наш герой допущен в банду на урезанных правах. Банда возит контрабанду - это знаем на словах. Кто не брезгует разбоем, отчисляет в общий фонд треть добычи. Двое-трое путешествуют на фронт, разживаясь там оружьем, камуфляжем и едой. Чужд вражде и двоедушью мир общины молодой.
Каждый здесь в огне пожарищ многократно выживал потому лишь, что товарищ его спину прикрывал. В темноте и слепоте мы будем долго прозябать... Есть у нас, однако, темы, что неловко развивать.
Мы ушли от киноряда - что ж, тут будет череда экспозиций то ли ада, то ли страшного суда. В ракурсе, однако, странном пусть их ловит объектив, параллельно за экраном легкий пусть звучит мотив.
Как вода течет по тверди, так и жизнь течет по смерти, и поток, не видный глазу, восстанавливает мир. Пусть непрочны стены храма, тут идет другая драма, то, что Гамлет видит сразу, ищет сослепу Шекспир.
Вечер.
Звезды.
Синий полог.
Пусть не Кубрик и не Поллак, а отечественный мастер снимет синий небосклон, чтоб дышал озоном он. Чтоб душа рвалась на части от беспочвенного счастья, чтоб кололи звезды глаз.
Наш герой не в первый раз в тень древесную отходит, там стоит и смотрит вдаль. Ностальгия, грусть, печаль - или что-то в том же роде.
Он стоит и смотрит. Боль отступает понемногу. Память больше не свербит. Оператор внемлет Богу. Ангел по небу летит. Смотрим - то ль на небо, то ль на кремнистую дорогу.
Тут подходит атаман, сто рублей ему в карман.
3.
- Табачку?
- Курить я бросил.
- Что так?
- Смысла в этом нет.
- Ну смотри. Наступит осень, наведет тут марафет. И одно у нас спасенье...
- Непрерывное куренье?
- Ты, я вижу, нигилист. А представь - стоишь в дозоре. Вой пурги и ветра свист. Вахта до зари, а зори тут, как звезды, далеки. Коченеют две руки, две ноги, лицо, два уха... Словом, можешь сосчитать. И становится так глухо на душе, твою, блин, мать! Тут, хоть пальцы плохо гнутся, хоть морзянкой зубы бьются, достаешь из закутка...
- Понимаю.
- Нет. Пока не попробуешь, не сможешь ты понять. Я испытал под огнем тебя. Ну что же, смелость - тоже капитал. Но не смелостью единой жив пожизненный солдат. Похлебай болотной тины, остуди на льдине зад. Простатиты, геморрои не выводят нас из строя. Нам и глист почти что брат.
- А в итоге?
- Что в итоге? Час пробьет - протянешь ноги. А какой еще итог? Как сказал однажды Блок, вечный бой. Покой нам только... да не снится он давно. Балерине снится полька, а сантехнику - говно. Если обратишь вниманье, то один, блин, то другой затрясет сквозь сон ногой, и сплошное бормотанье, то рычанье, то рыданье. Вот он, братец, вечный бой.
- Страшно.
- Страшно? Бог с тобой. Среди пламени и праха я искал в душе своей теплую крупицу страха, как письмо из-за морей. Означал бы миг испуга, что жива еще стезя...
- Дай мне закурить. Мне...
- Туго? То-то, друг. В бою без друга ну, практически, нельзя. Завтра сходим к федералам, а в четверг - к боевикам. В среду выходной. Авралы надоели старикам. Всех патронов не награбишь...
- И в себя не заберешь.
- Ловко шутишь ты, товарищ, тем, наверно, и хорош. Славно мы поговорили, а теперь пора поспать. Я пошел, а ты?
- В могиле буду вволю отдыхать.
- Снова шутишь?
- Нет, пожалуй.
- Если нет, тогда не балуй и об этом помолчи. Тут повалишься со стула - там получишь три отгула, а потом небесный чин даст тебе посмертный номер, так что жив ты или помер...
- И не выйдет соскочить?
- Там не выйдет, тут - попробуй. В добрый час. Но не особо полагайся на пейзаж. При дворе и на заставе - то оставят, то подставят; тут продашь - и там продашь.
- Я-то не продам.
- Я знаю. Нет таланта к торговству. Погляди, луна какая! видно камни и траву. Той тропинкой близко очень до Кривого арыка. В добрый час.
- Спокойной ночи. Может, встретимся.
- Пока.
4.
Ночи и дни коротки - как же возможно такое? Там, над шуршащей рекою, тают во мгле огоньки. Доски парома скрипят, слышится тихая ругань, звезды по Млечному кругу в медленном небе летят. Шлепает где-то весло, пахнет тревогой и тиной, мне уже надо идти, но, кажется, слишком светло.
Контуром черным камыш тщательно слишком очерчен, черным холстом небосвод сдвинут умеренно вдаль, жаворонок в трех шагах как-то нелепо доверчив, в теплой и мягкой воде вдруг отражается сталь.
Я отступаю на шаг в тень обессиленной ивы, только в глубокой тени мне удается дышать. Я укрываюсь в стволе, чтоб ни за что не смогли вы тело мое опознать, душу мою удержать.
Ибо становится мне тесной небес полусфера, звуки шагов Агасфера слышу в любой стороне. Время горит, как смола, и опадают свободно многия наши заботы, многия ваши дела.
Так повзрослевший отец в доме отца молодого видит бутылочек ряд, видит пеленок стопу. Жив еще каждый из нас. В звуках рождается слово. Что ж ты уходишь во мглу, прядь разминая на лбу?
В лифте, в стоячем гробу, пробуя опыт паденья, ты в зеркалах без зеркал равен себе на мгновенье. Но открывается дверь и загорается день, и растворяешься ты в спинах идущих людей...
5.
Он приедет туда, где прохладные улицы, где костел не сутулится, где в чешуйках вода. Где струится фонтан, опадая овалами, тает вспышками алыми против солнца каштан.
Здесь в небрежных кафе гонят кофе по-черному, здесь Сезанн и Моне дышат в каждом мазке, здесь излом кирпича веет зеленью сорною, крыши, шляпы, зонты отступают к реке.
Разгорается день. Запускается двигатель, и автобус цветной, необъятный, как мир, ловит солнце в стекло, держит фары навыкате, исчезая в пейзаже, в какой-то из дыр.
И не надо твердить, что сбежать невозможно от себя, ибо нету другого пути, как вводить и вводить - внутривенно, подкожно этот птичий базар, этот рай травести.
Так давай, уступи мне за детскую цену этот чудный станок для утюжки шнурков, этот миксер, ничто превращающий в пену, этот таймер с заводом на пару веков.
Отвлеки только взгляд от невнятной полоски между небом и гаснущим краем реки. Серпантин, а не серп, и не звезды, а блёстки пусть нащупает взгляд. Ты его отвлеки -
отвлеки, потому что татары и Рюрик, Киреевский, Фонвизин, Сперанский, стрельцы, ядовитые охра и кадмий и сурик, блядовитые дети и те же отцы, Аввакум с распальцовкой и Никон с братвою, царь с кошачьей башкой, граф с точеной косой, три разбитых бутылки с водою живою, тупорылый медведь с хитрожопой лисой, Дима Быков, Тимур - а иначе не выйдет, потому что, браток, по-другому нельзя, селезенка не знает, а печень не видит, потому что генсеки, татары, князья, пусть я так не хочу, а иначе не слышно.
Пусть иначе не слышно - я так не хочу. Что с того, что хомут упирается в дышло? Я не дышлом дышу. Я ученых учу.
Потому что закат и Георгий Иванов. И осталось одно - плюнуть в Сену с моста. Ты плыви, мой плевок, мимо башенных кранов, в океанские воды, в иные места...
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
