Как-то я прочел о короле, который командуя центром своего войска, лично принял участие в битве и даже был ранен в ней. По окончанию сражения, собрав рапорты командующих левым и правым флангами, он вдруг с удивлением обнаружил, что отчеты генералов противоречат друг другу. Более того, они никак не соответствовали его собственной картине битвы.
Будучи в то время студентом, я, не заморачиваясь долго, решил, что королевские военачальники были еще теми аналитиками, да и сам король особой далекостью не отличался. Ведь все-то происходило на их глазах, а вот поди ж ты разобраться что к чему они были не в силах.
Теперь, вспоминая себя в те годы, я только диву даюсь, каким болваном был тогда. Сегодня, потеревшись достаточно среди людей, я понял, что удивляться следует не разнобою в их мыслях, а, наоборот, согласию мнений в тех редких случаях, когда это случается.
Взять какую-нибудь простейшую житейскую историю – всегда обнаружится на нее несколько точек зрения, иногда и вовсе несовместимых. Или вот события в стране и мире…
У меня давно стойкое впечатление, сколько аналитиков, хоть профессиональных, хоть доморощенных, столько и взглядов на все, чтобы ни произошло сегодня. Это при том, что мы все очевидцы этих событий, да и печатных материалов куда как в избытке. Как же тогда историки умудряются судить о преданьях старины глубокой, когда ни одного свидетеля нет в живых, а документы по большей части либо утеряны, либо, того лучше, уничтожены. Воля ваша, но что-то концы с концами здесь не сходятся.
Олег Поддобрый. У него отец
был тренером по фехтованью. Твердо
он знал все это: выпады, укол.
Он не был пожирателем сердец.
Но, как это бывает в мире спорта,
он из офсайда забивал свой гол.
Офсайд был ночью. Мать была больна,
и младший брат вопил из колыбели.
Олег вооружился топором.
Вошел отец, и началась война.
Но вовремя соседи подоспели
и сына одолели вчетвером.
Я помню его руки и лицо,
потом – рапиру с ручкой деревянной:
мы фехтовали в кухне иногда.
Он раздобыл поддельное кольцо,
плескался в нашей коммунальной ванной...
Мы бросили с ним школу, и тогда
он поступил на курсы поваров,
а я фрезеровал на «Арсенале».
Он пек блины в Таврическом саду.
Мы развлекались переноской дров
и продавали елки на вокзале
под Новый Год.
Потом он, на беду,
в компании с какой-то шантрапой
взял магазин и получил три года.
Он жарил свою пайку на костре.
Освободился. Пережил запой.
Работал на строительстве завода.
Был, кажется, женат на медсестре.
Стал рисовать. И будто бы хотел
учиться на художника. Местами
его пейзажи походили на -
на натюрморт. Потом он залетел
за фокусы с больничными листами.
И вот теперь – настала тишина.
Я много лет его не вижу. Сам
сидел в тюрьме, но там его не встретил.
Теперь я на свободе. Но и тут
нигде его не вижу.
По лесам
он где-то бродит и вдыхает ветер.
Ни кухня, ни тюрьма, ни институт
не приняли его, и он исчез.
Как Дед Мороз, успев переодеться.
Надеюсь, что он жив и невредим.
И вот он возбуждает интерес,
как остальные персонажи детства.
Но больше, чем они, невозвратим.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
