Я научилась жить одним днём. Радоваться мелочам. Не загадывать.
Прилетела красивая птичка на кипарис, что напротив, через дорожку - любуюсь.
Ожила после долгой ветреной и дождливой зимы старая акация, выпустила первые, ещё не открывшиеся лапы листьев - радуюсь, жива!
А то ведь придётся новую под окном сажать, из леса саженец тащить, как же без неё - глаза привыкли к красоте.
А акация робиния на этот счёт мастерица, так хорош аромат её цветения, так красивы белые грозди, так рябят при малейшем ветерке то солнцем, то тенью ажурные листья собранные в кисти.
Чайки над соседней крышей ходят планерами, кренятся в бок, рисуют лётные фигуры, мастерицы пилотажа просто, пусть и сварливые. А как заорут, загалдят - хоть святых выноси.
С утра голуби ходят по карнизу в кухне, ждут крошек-крупок, в окно заглядывают, клюют друг друга в головы, подлые птицы, недобрые, но кормлю, есть ведь всем хочется. Уже и не боятся меня, окно открою, еду сыплю, только посторонятся немного, не улетают.
А горлинки, у которых гнездо в нашем старом кипарисе осторожнее голубей. Недоверчивые. Сыпанёшь им на козырёк подъезда поесть, прилетят только когда окно закроешь, и если голубей нет поблизости.
Горлинки красивые, прорисованы как тушью китайской, аккуратные очень, серые с розовым отливом, на шее бархОтки чёрные, лапки-ножки изящные, тоненькие, трогательные. Клювами, как голуби себе подобных не долбят. Церемонные такие.
Ну и воробьишки конечно. Весна, тепло пока не очень. Так они как шарики толстенькие. И скачут как шарики - прыг-прыг, чирик-чирик. Удивительная публика эти воробьи, вертопрахи, драчуны и задиры.
Дом наш старый уже. В начале семидесятых заселялись. Сильно стал народ меняться. Мрут. Как в окно глянешь - всё новые лица, незнакомые. Старым коллективом всё больше на кладбище встречаемся, на очередных похоронах. Или скажет кто, передаст - такой-то помер...
А мы и не знали. Ну, стало быть Царствия ему небесного. Жалко, достойный был человек.
Мир вокруг меня сужается. Счастье общения с близкими всё сложнее - склерозы, инсульты, временные недомогания. Не очень-то пообщаешься. Да...
Но жизнь, как это не странно при таких обстоятельствах - прекрасна. Чудно, но это так.
Пусть стареет отец, пусть болеет брат, но они живы. И я жива. И ещё могу радоваться, разговаривать с близкими, видеть их рядом с собой...
Еще далёко мне до патриарха,
Еще на мне полупочтенный возраст,
Еще меня ругают за глаза
На языке трамвайных перебранок,
В котором нет ни смысла, ни аза:
Такой-сякой! Ну что ж, я извиняюсь,
Но в глубине ничуть не изменяюсь.
Когда подумаешь, чем связан с миром,
То сам себе не веришь: ерунда!
Полночный ключик от чужой квартиры,
Да гривенник серебряный в кармане,
Да целлулоид фильмы воровской.
Я как щенок кидаюсь к телефону
На каждый истерический звонок.
В нем слышно польское: "дзенкую, пане",
Иногородний ласковый упрек
Иль неисполненное обещанье.
Все думаешь, к чему бы приохотиться
Посереди хлопушек и шутих, -
Перекипишь, а там, гляди, останется
Одна сумятица и безработица:
Пожалуйста, прикуривай у них!
То усмехнусь, то робко приосанюсь
И с белорукой тростью выхожу;
Я слушаю сонаты в переулках,
У всех ларьков облизываю губы,
Листаю книги в глыбких подворотнях --
И не живу, и все-таки живу.
Я к воробьям пойду и к репортерам,
Я к уличным фотографам пойду,-
И в пять минут - лопаткой из ведерка -
Я получу свое изображенье
Под конусом лиловой шах-горы.
А иногда пущусь на побегушки
В распаренные душные подвалы,
Где чистые и честные китайцы
Хватают палочками шарики из теста,
Играют в узкие нарезанные карты
И водку пьют, как ласточки с Ян-дзы.
Люблю разъезды скворчащих трамваев,
И астраханскую икру асфальта,
Накрытую соломенной рогожей,
Напоминающей корзинку асти,
И страусовы перья арматуры
В начале стройки ленинских домов.
Вхожу в вертепы чудные музеев,
Где пучатся кащеевы Рембрандты,
Достигнув блеска кордованской кожи,
Дивлюсь рогатым митрам Тициана
И Тинторетто пестрому дивлюсь
За тысячу крикливых попугаев.
И до чего хочу я разыграться,
Разговориться, выговорить правду,
Послать хандру к туману, к бесу, к ляду,
Взять за руку кого-нибудь: будь ласков,
Сказать ему: нам по пути с тобой.
Май - 19 сентября 1931
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
