У нас был удивительный знакомый, профессор. Вот при обращении к нему всегда хотелось начать со слова "господин". И не в смысле господствования его над кем-то, а в смысле - благородный человек. И конечно он господствовал, но над нашими мыслями. Всю жизнь уважала его. За интеллигентность, выдержку, за сухую фигуру с прямыми сухими плечами и негнущейся спиной. За аристократизм его образа. За военное очень непростое прошлое. За культурную приветливость. Хороший русский язык. Родословную. Ум.
А ещё у этого знакомого был пёс, овчарка, Дик. Интересный индивид.
При первом знакомстве с человеком Дик был просто обязан определить пол гостя. Иначе он просто не мог.
Обычно это выглядело так - входил незнакомый Дику человек, хозяин встречал его с собакой на поводке. И говорил
- Постойте несколько секунд спокойно, с вами познакомится мой пёс.
Дик тыкался в пах гостя, определял его пол и полностью успокоенный, отходил.
Во времена жизни Дика я была ещё ребёнком. Отец меня как-то впервые привёл к профессору, в его лесной домик, Дик познакомился со мной своим привычным способом, но на этом его интерес ко мне не испарился. Он стал очень тщательно обнюхивать мои ноги, невозможно было оторвать. Я собак в детстве не боялась совершенно, поэтому стояла спокойно.
- Что у вашей дочери с ногами?
спросил моего отца профессор
- Фурункулёз.
А Дик уже изо всех старательных сил лизал мне голень, не обходя вниманием ни один из так мучавших меня глубоких нарывов. Было не больно, а приятно, и в здоровых местах немного щекотно. Я подхихикивала.
Облизав все мои ноги, обильно покрытые фурункулами, Дик успокоился и лёг рядом.
Мы посидели ещё, взрослые разговаривали, шутили, смеялись, пили местное белое сухое вино. Дик лежал возле нашей вечерней компании от духоты вечера жарко дыша, и сильно свешивая ходящий ходуном розово-лиловый язык.
Когда мы стали уходить, Профессор взял моего отца за локоть и сказал
- Приходите каждый вечер. Раз Дик взялся за дело он вылечит вашу дочку.
И мы с папой стали ходить к ним в их маленький трейлер в лесу каждый день. Взрослые разговаривали, сын Профессора весело смеялся, строил мне забавные рожи, и висел, раскачиваясь, на ветках деревьев лагеря, сухой и ловкий, словно обезьяна, я даже влюбилась в него сразу и на всю жизнь всем своим детским сердцем, а Дик лечил мне ноги.
И вылечил.
Это был второй фурункулёз в моей жизни. И последний.
Картина мира, милая уму: писатель сочиняет про Муму; шоферы колесят по всей земле со Сталиным на лобовом стекле; любимец телевиденья чабан кастрирует козла во весь экран; агукая, играючи, шутя, мать пестует щекастое дитя. Сдается мне, согражданам не лень усердствовать. В трудах проходит день, а к полночи созреет в аккурат мажорный гимн, как некий виноград.
Бог в помощь всем. Но мой физкультпривет писателю. Писатель (он поэт), несносных наблюдений виртуоз, сквозь окна видит бледный лес берез, вникая в смысл житейских передряг, причуд, коллизий. Вроде бы пустяк по имени хандра, и во врачах нет надобности, но и в мелочах видна утечка жизни. Невзначай он адрес свой забудет или чай на рукопись прольет, то вообще купает галстук бархатный в борще. Смех да и только. Выпал первый снег. На улице какой-то человек, срывая голос, битых два часа отчитывал нашкодившего пса.
Писатель принимается писать. Давно ль он умудрился променять объем на вакуум, проточный звук на паузу? Жизнь валится из рук безделкою, безделицею в щель, внезапно перейдя в разряд вещей еще душемутительных, уже музейных, как-то: баночка драже с истекшим сроком годности, альбом колониальных марок в голубом налете пыли, шелковый шнурок...
В романе Достоевского "Игрок" описан странный случай. Гувернер влюбился не на шутку, но позор безденежья преследует его. Добро бы лишь его, но существо небесное, предмет любви - и та наделала долгов. О, нищета! Спасая положенье, наш герой сперва, как Германн, вчуже за игрой в рулетку наблюдал, но вот и он выигрывает сдуру миллион. Итак, женитьба? - Дудки! Грозный пыл объемлет бедолагу. Он забыл про барышню, ему предрешено в испарине толкаться в казино. Лишения, долги, потом тюрьма. "Ужели я тогда сошел с ума?" - себя и опечаленных друзей резонно вопрошает Алексей Иванович. А на кого пенять?
Давно ль мы умудрились променять простосердечье, женскую любовь на эти пять похабных рифм: свекровь, кровь, бровь, морковь и вновь! И вновь поэт включает за полночь настольный свет, по комнате описывает круг. Тошнехонько и нужен верный друг. Таким была бы проза. Дай-то Бог. На весь поселок брешет кабыздох. Поэт глядит в холодное окно. Гармония, как это ни смешно, вот цель его, точнее, идеал. Что выиграл он, что он проиграл? Но это разве в картах и лото есть выигрыш и проигрыш. Ни то изящные материи, ни се. Скорее розыгрыш. И это все? Еще не все. Ценить свою беду, найти вверху любимую звезду, испарину труда стереть со лба и сообщить кому-то: "Не судьба".
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
