Рин шла по отполированному до блеска паркету. Ей казалось, что она уже была здесь раньше. «Конечно, это же центральный городской музей», - догадалась она, это здесь должна пройти выставка. Никого кроме неё в музее не было. Рин подошла к ближайшей картине, она была пустой, не картина, а чистый холст. Но вдруг на ней стали проявляться силуэты людей. Девушка узнала их. Вот она совсем ещё ребёнок. Маленькая, счастливая показывает матери свой рисунок. Он простой и яркий, кажется это кошка или кто-то в этом роде. Мать улыбается и треплет ей волосы. «Из тебя в будущем получится прекрасный художник», - говорит она и смеётся.
Рин подходит к следующей картине. Она тоже пока пустая, но вот опять начинают виднеться люди. Рин уже старше. Она в больнице сидит у постели матери. «Рин, нарисуй для меня что-нибудь. Твои рисунки всегда яркие и жизнерадостные, поднимают настроение любому». «Да, конечно, мамочка. Я нарисую тебе домик, а ты сразу поправишься». Мать улыбнулась.
Рин подходит к следующей картине. На ней проступают силуэты. Она с трудом удерживает слёзы. Это похороны её матери. Тогда она впервые поняла, сколько бы она ни рисовала нельзя спасти людей, которых любишь. Она тогда положила в гроб все рисунки, которые сделала за время пребывания матери в больнице. Это было единственное чёткое воспоминание о том дне.
Рин шла дальше. Следующая картина – это её ссора с отцом. «Никогда ты не станешь художником», - кричит он. «Живопись – бесполезное для общества занятие. Оно никогда никому не сможет помочь». «Ты так говоришь, потому что оно не помогло маме. На что ты надеялся? На то, что рисунки семилетнего ребёнка спасут жизнь женщины, которой не могут помочь врачи?» Это был их последний разговор. Сразу после него Рин собрала вещи и ушла из дома. Сначала жила у подруги. Потом поступила в университет и жила в общежитие.
На следующей картине Рин увидела свою первую съемную квартиру. Полгода после того, как она бросила учёбу и начала работать.
Дальше – она начинает работать у господина Танаки. А вот и та злосчастная последняя труба, которая никак не получалась.
Рин поняла, что если пойдёт дальше, то сможет увидеть события, которые произойдут в будущем.
Но вдруг услышала странный пищащий звук. Когда она открыла глаза, то поняла, что это будильник.
- Что ж ты всегда так не вовремя, - пробормотала она. Накрыла голову подушкой и пролежала так ещё пять минут.
Тщетную мудрость мира вы оставьте,
Злы богоборцы! обратив кормило,
Корабль свой к брегу истины направьте,
Теченье ваше досель блудно было.
Признайте бога, иже управляет
Тварь всю, своими созданну руками.
Той простер небо да в нем нам сияет,
Дал света солнце источник с звездами.
Той луну, солнца лучи преломляти
Научив, темну плоть светить заставил.
Им зрятся чудны сии протекати
Телеса воздух, и в них той уставил
Течений меру, порядок и время,
И так увесил все махины части,
Что нигде лишна легкость, нигде бремя,
Друг друга держат и не могут пасти.
Его же словом в воздушном пространстве,
Как мячик легкий, так земля катится;
В трав же зеленом и дубрав убранстве
Тут гора, тамо долина гордится.
Той из источник извел быстры реки,
И песком слабым убедил схраняти
Моря свирепы свой предел вовеки,
И ветрам лешим дал с шумом дышати,
Разны животных оживил он роды.
Часть пером легким в воздух тела бремя
Удобно взносит, часть же сечет воды,
Ползет иль ходит грубейшее племя.
С малой частицы мы блата сплетенны
Того ж в плоть нашу всесильными персты
И устен духом его оживленны;
Он нам к понятью дал разум отверзтый.
Той, черный облак жарким разделяя
Перуном, громко гремя, устрашает
Землю и воды, и дальнейша края
Темного царства быстр звук достизает;
Низит высоких, низких возвышает;
Тут даст, что тамо восхотел отъяти.
Горам коснувся — дыметь понуждает:
Манием мир весь силен потрясати.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
