Рин вошла в купальню.
С порога её встретил восторженный голос господина Танаки:
- Посмотри, кого я нашёл! Этот милый молодой человек будет восстанавливать роспись в старой части купален!
Рин подняла глаза на нового служащего и узнала в нём вчерашнего незнакомца, рассматривавшего афишу.
- Познакомься, девочка, это - Нобу.
Это был высокий молодой человек, лет двадцати пяти. Слегка отпущенные чёрные волосы закрывали лоб и вески. Но пронзительно-серые глаза ничто не скрывало, и, наверное, ничто не смогло бы их скрыть. Он улыбнулся и сказал:
- Очень приятно познакомиться.
- Мне тоже очень приятно, - вежливо ответила Рин, но поспешила уйти. Чем-то новый служащий её все-таки немного пугал.
Труба первая.
Рин начала с женской половины купальни. «Эта труба будет покрыта веточками сакуры»,- решила она. «Так, сначала наметим контур».
Кисть в разведённую розовую краску. Мягкие аккуратные мазки.
«Теперь веточки».
Жёлтая охра. Уверенные мазки тонкой кистью.
«Цветы уже подсохли, можно прорабатывать».
Розовый поярче, кисть потоньше. Изгибы лепестка.
«Теперь серединки цветов».
Жёлтый, кисть такая же тонкая, мелкие цветочные тычинки.
«Теперь веточки».
Светло-коричневый, тонкая кисть, теневая сторона веток.
«И ещё раз цветы».
Светло-розовый, почти что белый, тонкая кисть, светлые края лепестков…
Так незаметно пролетел весь день. Рин даже про обед не вспомнила.
Конец рабочего дня.
- До свидания, господин Танака. До завтра.
- До завтра, девочка. Как сегодня поработала?
- Завтра ещё посмотрю и примусь за вторую трубу.
- До свидания, господин Танака.
- Увидимся завтра, Нобу.
Рин как всегда шла к автобусной остановке, как вдруг сзади донеслось:
- Эй, постой, пожалуйста!
Она обернулась. Это был Нобу.
- Кажется, нам по пути,- весело заметил он.- Ты на какой автобус садишься?
- На десятый и еду до конечной.
- Тогда точно по пути.
Всю дорогу Нобу что-то, смеясь, весело рассказывал. Рин устала, поэтому мало его слушала. Потом, когда они вышли из автобуса, попрощались и разошлись в разные стороны, Рин показалось, что стало так тихо и холодно.
"Скоро тринадцать лет, как соловей из клетки
вырвался и улетел. И, на ночь глядя, таблетки
богдыхан запивает кровью проштрафившегося портного,
откидывается на подушки и, включив заводного,
погружается в сон, убаюканный ровной песней.
Вот такие теперь мы празднуем в Поднебесной
невеселые, нечетные годовщины.
Специальное зеркало, разглаживающее морщины,
каждый год дорожает. Наш маленький сад в упадке.
Небо тоже исколото шпилями, как лопатки
и затылок больного (которого только спину
мы и видим). И я иногда объясняю сыну
богдыхана природу звезд, а он отпускает шутки.
Это письмо от твоей, возлюбленный, Дикой Утки
писано тушью на рисовой тонкой бумаге, что дала мне императрица.
Почему-то вокруг все больше бумаги, все меньше риса".
II
"Дорога в тысячу ли начинается с одного
шага, - гласит пословица. Жалко, что от него
не зависит дорога обратно, превосходящая многократно
тысячу ли. Особенно отсчитывая от "о".
Одна ли тысяча ли, две ли тысячи ли -
тысяча означает, что ты сейчас вдали
от родимого крова, и зараза бессмысленности со слова
перекидывается на цифры; особенно на нули.
Ветер несет нас на Запад, как желтые семена
из лопнувшего стручка, - туда, где стоит Стена.
На фоне ее человек уродлив и страшен, как иероглиф,
как любые другие неразборчивые письмена.
Движенье в одну сторону превращает меня
в нечто вытянутое, как голова коня.
Силы, жившие в теле, ушли на трение тени
о сухие колосья дикого ячменя".
1977
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
Авторизация
Камертон
