Страна мертвой тьмы 7 глава.

На крае вселенной в пустой тишине,
Я слышу мерцание звезд,
Я знаю прекрасно, что это земля,
Земля обетованная,
В надежде вселенной и мира,
В надежде твоей и ничьей,
Я знаю начало всегда,
Начало туманного мира мерцания,
В глубокой пустоте, в тишине моих грез,
Я снова не знаю любви и страдания,
Пустой лабиринт судьбы,
И мира мерцания.
В глубокой тьме под свежими землями подземелья,
И в лабиринте смерти замирая от волнения,
Любовь надежда умирает,
И смерть любовью пожирает,
Зовя неизведанного мира,
Зовя и заражая неизведанного мира,
И в лабиринте царстве мертвых вечным знаком,
Зовя и заражая пустотой и мраком,
Смертельный и адский хозяин,
Пошлет мою новую песню,
В глубокой тьме под мерцанием мира и звезд,
И в мертвой глуши под мраком вселенной,
Смертельным началом, любовным концом,
И новым началом безумным венцом,
Концом в одночасье любимых теней,
Мы в мертвой тишине и царственной тьме,
Ты вновь и вновь все начинаешь,
Сначала в пустой тишине, затем забываешь,
Что вечная вечность во мраке скрывает всегда,
И словно у мира иного нет ни начала, конца,
В безумном и мутном потоке закончиться новая жизнь,
В любовном во всяком стремление,
И смерти и глубокой тишине,
Начнем мы с начала и райскую ветвь,
Которая связала с начала закончила миром,
И снова в пустой тишине, а не тьме ты снова стоишь,
И в душе умирает надежда спасения мира,
В любви начинается снова,
В глубокой пустоте в мерцании мира туманном,
На грани вселенной что свет или тьма,
Любовь или смерть, возникает она,
Безграничными просторами мира,
Зальется мертвая тьма,
Вселенского начала не будет конца.

Мы двигались по необъятным просторам, которым нет ни начала, ни конца, в наших сердцах звучала музыка и над нами парили тысячи ангелочков, которые нас подбадривали. Но мы не видели этих ангелочков, а только слышали их пение, которое спускалось на нас свыше.
-Ты слышишь это Алекс?
-Конечно слышу, Лена, очень хорошо слышу.
У нас складывалось ощущение, что рай вокруг нас и внутри нас, мы были ослеплены, и не видели ничего вокруг, кроме света, тысячи Солнц одновременно.
Во всем что происходило, я не мог понять одного, почему я так прекрасно чувствую свое тело, мне не приходило тогда в голову, что на свете существует 12 пустота вселенной, в которой сходятся сразу 2 мира в одном, я не мог предположить раньше, что мир смерти и любви, находятся в тесном соседстве друг с другом, и что оба эти мира, части друг друга.
-Лена, мне кажется сейчас, мы идем на поводу у сил мрака и зла, что это все ловушка для нас.
-Но если это так, Алекс, почему нам здесь так хорошо?
-Потому и хорошо, что мы с тобой попали в ловушку, мне кажется все здесь обманчиво, и моя смерть предупреждала меня, что я пойду по лабиринту вместе с тобою.
-Но не думаешь ли ты, что это и есть лабиринт смерти?
-Не знаю, не знаю Лена.
-Но ведь он не страшен, Алекс, и что в нем такого, чего можно нам бояться? Это ведь рай, настоящий рай!
-Этот рай, Лена, мгновенно может обернуться для нас адом, я думаю не стоит нам быть наивными.
-А как же песни ангелочков?
-Я думаю они хотят усыпить нашу бдительность, и заманить нас в самую чащу, которая обернется нашим концом.
Лена меня больше не слышала, она думала о чем то своем, и мое предупреждение, началось сбываться.
На всеобщую пустоту вокруг нас сошел туман, и в этом тумане мы потеряли друг друга. Мир мрака и смерти отодвинул туман на второй план, и я снова очутился в гостях у моей смерти.
-Я ждал тебя Алекс!- услышал я вызов свыше,- ты снова у меня, ты должен пройти по моему лабиринту.
Я понял сейчас, что я снова в мертвой стране в царстве смерти, а моя Лена, где то там далеко от меня в раю, в царстве любви, и возможно она ищет меня, думая что я где-то рядом, не подозревая ни о чем.
Как в недавнем прошлом я оказался в туннеле, и снова шел по нему, я понял что иду по нему в логово Смерти.
Смерть моя появлялось внезапно, когда я меньше всего, этого ждал:
-Ну что Алекс, ты снова у меня, я хочу чтобы ты приготовился, к тому что предстоит тебе еще увидеть.
-В начале, я хочу узнать у тебя, что стало сейчас с моей Леной?
-Ничего страшного Алекс, ты сейчас все увидишь!
Смерть показало мне на луч света вселенной, который служил разгадкой всех таинств мира, и перед моими глазами появилась картина из другого мира, я увидел в ней рай, в котором моя Елена искала меня, но не могла найти. Затем она нашла дорогу к Дворцу настоящей сокровищнице, и она вошла во Дворец Света, к Всемогущему Богу создателю и творцу мира.
Я смотрел и наблюдал, за всем со стороны, находясь в царстве Смерти.
-Она пришла туда, за тем, за чем и ты ко мне пришел Алекс, она узнает тоже что и ты, и она очень нужна тебе, чтобы связать тебя с твоим миром, это будет придавать тебе силы, мир благодаря тебе может измениться и появиться новый мир, который свяжет навсегда царство тени и царство света, ты узнаешь что предстоит тебе сделать и только после этого я верну тебя вместе с Еленой в твой мир, и ты будешь ждать новых испытаний в твоей жизни.
Я наблюдал сквозь луч света за раем и Еленой со стороны, и мои мысли находились там с нею. Моя Лена встретилась в раю с Создателем мира, я прекрасно понимал, что мне предстоит испытать нечто.
-Я отправляю тебя Алекс в лабиринт смерти, войди в луч вселенной и ты попадешь теперь в мир где правит мрак.
Я вошел и влился в этот луч, и меня залило дождем внеземным, все мои мечты погрузились в бездну, я вспомнил об Анжеле, с которой меня это луч соединил, находясь в нем, я ждал чего то неведомого мне, представил картины сплошного мрака, в котором правит Сатана.
Нас разлучили с Леной, но моя красавица даже поначалу не заметила моего отсутствия рядом, но затем через некоторое время, после того как исчез, она начали меня окликать, в этом тумане, который постепенно рассеивался.
Она все поняла, и осталась совсем одна, и догадалась, что я попал в царство тени и смерти, и решила несмотря ни на что, продолжить путешествие по раю.
Среди всеобщего света, перед нею появилась большая трибуна, или пьедестал, она взошла на этот пьедестал и голос свыше принялся спрашивать ее:
-Рабыня божья Елена, я знаю зачем ты здесь, но я хочу чтобы ты сама мне все рассказала!
-Я попала сюда из другого мира, вместе с моим Алексом, я должна помочь ему, он сейчас в стране мертвой тьмы.
-Я все знаю Елена, он должен исполнить предназначение свыше, и он знает что ты сейчас со мною, ему предстоит не легкое испытание, которое он должен выполнить для всего мира и всей вселенной, и когда ему будет тяжело, ты придешь ему на помощь и двери рая откроются для вас. Думая о том что ты сейчас Елена с Богом, он будет ощущать твое присутствие и чувствовать тебя, когда пойдет по лабиринту, поэтому ты Елена попала ко мне в Свет, а Алекс попал во тьму, его забрала тьма, чтобы спасти всех нас, мир и вселенную, от разящего ада. Ты будешь следить за всем в моем райском саду пока Алекс будет в темнице лабиринте смерти, пока не наступит освобождение мира и вселенной, пока любовь не победит смерть.
Я наблюдал из лабиринта смерти, сквозь луч вселенной, как мою Елену уносят тысячи ангелочков на своих крыльях, продолжая петь свою песню, которая звучала и в нас, все то время пока мы находились в раю.
Мой час должен был наступить и это означало теперь только одно, что вся вселенная застыла в ожидании чуда, или чего то нового, что не происходило во вселенной никогда прежде.
Когда я снова покинул мою смерть и вошел в луч вселенной мира, этот раз мне показался особенно приятным, словно я заново родился, я погрузился сейчас в звездное облако вселенского начала, находился я в луче вселенной не очень долго, но чувствовал и ощущал в нем целую дымящуюся вечность, я знал что за этим наступит тьма, и я окажусь в аду, и поэтому эти ощущения стали мгновениями которые запомнились мне особенно ярко.
Вдруг внезапно я почувствовал холод, очень жуткий холод, меня начало ломать от судороги, я попал в какой то водоворот и начал погружаться в нем, погружаться стремительно, словно пролетел несколько световых лет, я стремительно летел куда то, в потоке света вселенной.
Неожиданно все исчезло вокруг, и я вышел из луча вселенной, оказался во мраке в сплошной темноте, и не мог отойти от ослепительного света луча вселенной, мне понадобилось какое то время, чтобы прийти в себя снова.
В этом мраке я словно поднимался по лестнице и эта лестница вела меня куда то вверх, мрак не отступал а становился еще сильнее, с каждой новой ступенью этой лестницы, тьма меня поглощала целиком и не отпускала, ступени этой лестницы закончились, и вдруг я почувствовал запах огня, и запах какого то смрада, черную тьму сменила ярко красная заря.
Передо мною возникла зловещая завеса, из красок ада, из нее вспыхнуло пламя огня.
Вокруг меня и передо мной возникло царство из сплошного пламени и почувствовал что нахожусь в топке, все вокруг манило меня, и влекло к себе зловещим адом, заманивая меня все дальше, в самую пучину моего испытания.
Я предполагал увидеть нечто, все то о чем меня предупреждала сама Смерть, все теперь наяву, я мог сам воочию в этом убедиться.
Прямо надо мною сверху лился свет, огненно-красный свет, аура этого света напоминала пентаграмму сатаны, это пентаграмма лила свой яркий свет вокруг, она разжигала вокруг меня огонь, желая меня сжечь, и испепилить меня навеки, я вспомнил о рае и прочел молитву, для того чтобы эта аура меня не сожгла, как только я это сделал, аура прекратила мою топку, словно оставила ее для кого то еще.
Я находился как в кошмарном сне, который мне сейчас снился, я был угнетен, я мог теперь только молиться Богу.
В зловещем красном огне, в разящей тьме, прямо передо мной, подобно извержению вулкана, сметая и поглощая все вокруг, образовалась лава, из огромных брызг огня, и струй пара, это все сопровождалось зловещим адским эхом.
Это зловещее эхо мне показалось очень знакомым, еще с самого детства, оно пронеслось надо мной, и превратилось в фигуру зловещего демона ада.
Я так часто мог его видеть в моих вещих снах,но не разу не видел перед собою воочию как призрака зловещей тьмы.

Автор:	master
Опубликовано:	06.01.2023 18:36
Создано:	10.1998
Просмотров:	1860
Рейтинг:	0
Комментариев:	0
Добавили в Избранное:	0

Ваши комментарии

Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться

Камертон

Дмитрий Кедрин. Свадьба

Царь Дакии,
Господень бич,
Аттила, -
Предшественник Железного Хромца,
Рождённого седым,
С кровавым сгустком
В ладони детской, -
Поводырь убийц,
Кормивший смертью с острия меча
Растерзанный и падший мир,
Работник,
Оравший твердь копьём,
Дикарь,
С петель сорвавший дверь Европы, -
Был уродец.

Большеголовый,
Щуплый, как дитя,
Он походил на карлика –
И копоть
Изрубленной мечами смуглоты
На шишковатом лбу его лежала.

Жёг взгляд его, как греческий огонь,
Рыжели волосы его, как ворох
Изломанных орлиных перьев.
Мир
В его ладони детской был, как птица,
Как воробей,
Которого вольна,
Играя, задушить рука ребёнка.

Водоворот его орды крутил
Тьму человечьих щеп,
Всю сволочь мира:
Германец – увалень,
Проныра – беглый раб,
Грек-ренегат, порочный и лукавый,
Косой монгол и вороватый скиф
Кладь громоздили на его телеги.

Костры шипели.
Женщины бранились.
В навозе дети пачкали зады.
Ослы рыдали.
На горбах верблюжьих,
Бродя, скикасало в бурдюках вино.
Косматые лошадки в тороках
Едва тащили, оступаясь, всю
Монастырей разграбленную святость.
Вонючий мул в очёсках гривы нёс
Бесценные закладки папских библий,
И по пути колол ему бока
Украденным клейнодом –
Царским скиптром
Хромой дикарь,
Свою дурную хворь
Одетым в рубища патрицианкам
Даривший снисходительно...
Орда
Шла в золоте,
На кладах почивала!

Один Аттила – голову во сне
Покоил на простой луке сидельной,
Был целомудр,
Пил только воду,
Ел
Отвар ячменный в деревянной чаше.
Он лишь один – диковинный урод –
Не понимал, как хмель врачует сердце,
Как мучит женская любовь,
Как страсть
Сухим морозом тело сотрясает.
Косматый волхв славянский говорил,
Что глядя в зеркало меча, -
Аттила
Провидит будущее,
Тайный смысл
Безмерного течения на Запад
Азийских толп...
И впрямь, Аттила знал
Свою судьбу – водителя народов.
Зажавший плоть в железном кулаке,
В поту ходивший с лейкою кровавой
Над пажитью костей и черепов,
Садовник бед, он жил для урожая,
Собрать который внукам суждено!

Кто знает – где Аттила повстречал
Прелестную парфянскую царевну?
Неведомо!
Кто знает – какова
Она была?
Бог весть.
Но посетило
Аттилу чувство,
И свила любовь
Своё гнездо в его дремучем сердце.

В бревенчатом дубовом терему
Играли свадьбу.
На столах дубовых
Дымилась снедь.
Дубовых скамей ряд
Под грузом ляжек каменных ломился.
Пыланьем факелов,
Мерцаньем плошек
Был озарён тот сумрачный чертог.
Свет ударял в сарматские щиты,
Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
Лизал ножи...
Кабанья голова,
На пир ощерясь мёртвыми клыками,
Венчала стол,
И голуби в меду
Дразнили нежностью неизречённой!

Уже скамейки рушились,
Уже
Ребрастый пёс,
Пинаемый ногами,
Лизал блевоту с деревянных ртов
Давно бесчувственных, как брёвна, пьяниц.
Сброд пировал.
Тут колотил шута
Воловьей костью варвар низколобый,
Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
Багроволикий и рыжебородый,
Блаженно запустивший пятерню
В копну волос свалявшихся и вшивых.

Звучала брань.
Гудели днища бубнов,
Стонали домбры.
Детским альтом пел
Седой кастрат, бежавший из капеллы.
И длился пир...
А над бесчинством пира,
Над дикой свадьбой,
Очумев в дыму,
Меж закопчённых стен чертога
Летал, на цепь посаженный, орёл –
Полуслепой, встревоженный, тяжёлый.
Он факелы горящие сшибал
Отяжелевшими в плену крылами,
И в лужах гасли уголья, шипя,
И бражников огарки обжигали,
И сброд рычал,
И тень орлиных крыл,
Как тень беды, носилась по чертогу!..

Средь буйства сборища
На грубом троне
Звездой сиял чудовищный жених.
Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
С широких плеч солдата, - он надел
И бронзовые серьги и железный
Венец царя.
Впервые в жизни он
У смуглой кисти застегнул широкий
Серебряный браслет
И в первый раз
Застёжек золочённые жуки
Его хитон пурпуровый пятнали.

Он кубками вливал в себя вино
И мясо жирное терзал руками.
Был потен лоб его.
С блестящих губ
Вдоль подбородка жир бараний стылый,
Белея, тёк на бороду его.
Как у совы полночной,
Округлились
Его, вином налитые глаза.

Его икота била.
Молотками
Гвоздил его железные виски
Всесильный хмель.
В текучих смерчах – чёрных
И пламенных –
Плыл перед ним чертог.
Сквозь черноту и пламя проступали
В глазах подобья шаткие вещей
И рушились в бездонные провалы.
Хмель клал его плашмя,
Хмель наливал
Железом руки,
Темнотой – глазницы,
Но с каменным упрямством дикаря,
Которым он создал себя,
Которым
В долгих битвах изводил врагов,
Дикарь борол и в этом ратоборстве:
Поверженный,
Он поднимался вновь,
Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!

Так веселился он.
Казалось, весь
Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
Казалось, что единым духом – всю
Он хочет выпить жизнь свою.
Казалось,
Всю мощь души,
Всю тела чистоту
Аттила хочет расточить в разгуле!

Когда ж, шатаясь,
Весь побагровев,
Весь потрясаем диким вожделеньем,
Ступил Аттила на ночной порог
Невесты сокровенного покоя, -
Не кончив песни, замолчал кастрат,
Утихли домбры,
Смолкли крики пира,
И тот порог посыпали пшеном...

Любовь!
Ты дверь, куда мы все стучим,
Путь в то гнездо, где девять кратких лун
Мы, прислонив колени к подбородку,
Блаженно ощущаем бытие,
Ещё не отягчённое сознаньем!..

Ночь шла.
Как вдруг
Из брачного чертога
К пирующим донёсся женский вопль...
Валя столы,
Гудя пчелиным роем,
Толпою свадьба ринулась туда,
Взломала дверь и замерла у входа:
Мерцал ночник.
У ложа на ковре,
Закинув голову, лежал Аттила.
Он умирал.
Икая и хрипя,
Он скрёб ковёр и поводил ногами,
Как бы отталкивая смерть.
Зрачки
Остеклкневшие свои уставя
На ком-то зримом одному ему,
Он коченел,
Мертвел и ужасался.
И если бы все полчища его,
Звеня мечами, кинулись на помощь
К нему,
И плотно б сдвинули щиты,
И копьями б его загородили, -
Раздвинув копья,
Разведя щиты,
Прошёл бы среди них его противник,
За шиворот поднял бы дикаря,
Поставил бы на страшный поединок
И поборол бы вновь...
Так он лежал,
Весь расточённый,
Весь опустошённый
И двигал шеей,
Как бы удивлён,
Что руки смерти
Крепче рук Аттилы.
Так сердца взрывчатая полнота
Разорвала воловью оболочку –
И он погиб,
И женщина была
В его пути тем камнем, о который
Споткнулась жизнь его на всём скаку!

Мерцал ночник,
И девушка в углу,
Стуча зубами,
Молча содрогалась.
Как спирт и сахар, тёк в окно рассвет,
Кричал петух.
И выпитая чаша
У ног вождя валялась на полу,
И сам он был – как выпитая чаша.

Тогда была отведена река,
Кремнистое и гальчатое русло
Обнажено лопатами, -
И в нём
Была рабами вырыта могила.

Волы в ярмах, украшенных цветами,
Торжественно везли один в другом –
Гроб золотой, серебряный и медный.
И в третьем –
Самом маленьком гробу –
Уродливый,
Немой,
Большеголовый
Покоился невиданный мертвец.

Сыграли тризну, и вождя зарыли.
Разравнивая холм,
Над ним прошли
Бесчисленные полчища азийцев,
Реку вернули в прежнее русло,
Рабов зарезали
И скрылись в степи.
И чёрная
Властительная ночь,
В оправе грубых северных созвездий,
Осела крепким
Угольным пластом,
Крылом совы простёрлась над могилой.

1933, 1940