Незнакомый мальчишка с обструганной кое-как палкой в руке вырос точно из-под земли.
Переступив границу двора, он крадучись шагнул раз-другой и настороженно замер, подозрительно зыркнув по сторонам.
На щуплого Стасика внимания он не обратил, и тот с независимым видом беспрепятственно обошел его поодаль. Однако, зайдя незваному пришельцу за спину, Стасик стремительно развернулся и, крикнув, что есть мочи:
- Ребя! – изготовился тотчас к драке.
Захваченный криком врасплох мальчишка промешкал самую малость, но этого хватило, чтобы откуда ни возьмись набежали сотоварищи преградившего ему путь к отступлению шпингалета. Так что, не успел незнакомец глазом моргнуть, как уже стоял в окружении ликующих недругов.
Воодушевление их не знало пределов. Тем не менее, никто из них толком не понимал, что делать с пленным чужаком. Непростую задачу разрешил Юрка Самойлов.
- Ша! – скомандовал он. – У меня поединок с ним на мечах будет.
Чужака не пришлось уговаривать. В знак согласия он поднял вверх свою палку, мальчишки расступились, и поединок начался.
Продолжался он недолго. Юрка изловчился и ткнул противника в живот, после чего опустил оружие и выпрямился, удивительным образом вроде как став гораздо выше.
Чужак опустил понуро голову и, не сказав ни слова, уныло побрел к выходу со двора. Никому в голову не пришло задерживать его. Только крепыш Вадик погрозил вслед пришельцу кулаком и пробурчал:
- Надавать бы ему еще по шее, чтобы не шнырял, где попало.
Это была очевидная глупость, и Юрка пропустил ее мимо ушей, да и другие мальчишки сделали то же самое.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
