Еду я в электричке. Напротив двое сидят. Один из себя весь видный такой в твидовом пиджаке с подкладкой из саржи и галстуке. Другой кожа да кости и одет в блейзер, какой художники любят носить, даром что красками не испачкан.
Худой словами будто из пулемета сыплет, а перед тем, как дух перевести, все спрашивает: «Как же так?» Импозантный тут же в ответ ему через губу и уронит:
- Ни в одни ворота гипотеза.
Говорили они говорили - вдруг осанистый устремляет на меня взгляд и осведомляется вежливо, будто профессор у студента:
- А что сосед наш думает?
Пришлось признаться, что не очень-то я сообразительный малый от того и теряюсь часто, когда просят меня изложить свою точку зрения.
Те двое напротив переглянулись и, ну, наперебой объяснять в чем у них камень преткновения.
Не знаю, получилось бы у них наставить меня на путь истинный, не испорть им обедню изрядно подвыпивший гражданин. Подходит он к нам неожиданно и веско так произносит:
- Смотрю я, у всех-то у вас длинный язык, только не в ту сторону. Я бы хотел спросить про нюанс. Сегодня мастер закрыл наряды, и что у меня от той зарплаты?!
- Верно, - подтверждает тот, что в блейзере, - свистать надо бы всех товарищей, чтоб все по местам.
А вальяжный покачал неодобрительно головой и сардонически прибавил:
- Я вас умоляю.
Что началось!
Заговорили они наперебой и до того горячо, что ничего понять не могу. В какой-то мере я себя среди них изгоем ощутил.
А когда исхудалый сказал:
- Коль честный кто человек, тот за правду всегда горой, - тут некстати моя остановка.
На прощанье никто ни словечка мне – так все увлеклись разговором между собой.
Вышел я на перрон. Ночь. Стою, на звезды гляжу и чувствую, крепнет во мне заброшенность, хоть обратно возьми и вернись в ту же самую электричку. Да куда там! Она уже за поворотом скрылась.
Холодок щекочет темя,
И нельзя признаться вдруг, —
И меня срезает время,
Как скосило твой каблук.
Жизнь себя перемогает,
Понемногу тает звук,
Все чего-то не хватает,
Что-то вспомнить недосуг.
А ведь раньше лучше было,
И, пожалуй, не сравнишь,
Как ты прежде шелестила,
Кровь, как нынче шелестишь.
Видно, даром не проходит
Шевеленье этих губ,
И вершина колобродит,
Обреченная на сруб.
1922
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
