Собралась как-то компания… По какому случаю? Да ни по какому. Как-будто любой нормальный человек, отрубивший честно от и до трудовую неделю, не может позволить себе в воскресенье посидеть по-семейному за одним столом с друзьями и женами их, такими же, как он сам, трудягами.
Так вот, сидят себе, значит, эти нормальные люди, выпивают, понятное дело, по чуть-чуть и до поры до времени пытаются развлечься беседой между собой. Почему до поры до времени, спросите? Потому как все постепенно идет к тому, что вот-вот они песни народные и не очень петь зачнут для подъема духа и общей сплоченности.
Облом, однако, у них с песнопением в этот раз вышел.
Откуда ни возьмись возникает вдруг в дверях комнаты хозяйский подросток, и все наперебой и как-то радостно начинают над ним сразу пристебываться: ёлы-палы, мол, какой большой вымахал, что за красавец – не верится даже, вот и помощник родителям вырос, ну, и прочие не очень-то ласкающие слух шестнадцатилетнего недолетка фразы. Кроме того, у этого тинейджера только что напрочь испортились отношения с такой же, как он, юниоршей. Так что все эти вроде как добродушные комментарии мало-помалу выводят его из себя из-за их, как ему кажется, насмешливого подтекста. В итоге, не дав труда себе заморачиваться тирадой на манер монологов принца датского, он с прямотой человека, не желающего кривить душой, а наоборот, привыкшего не взирая на лица с плеча рубить правду матку, недолго думая выпаливает с досадой от того, что вроде как простые вещи кое-кому не приходят в голову:
- Может, харэ уже молоть языками?!
Тут, ясень пень, повисает всеобщая пауза. Родитель этого юнца на глазах багровеет и, начиная приподниматься со стула, пытается урезонить борзого сынишку криком:
- Как ты, щенок, со взрослыми разговариваешь?
Молниеносно сообразив, что события начинают двигаться в сторону легко предсказуемого конца, подросток-сын в перепалку благоразумно вступать не стал, а стремительно развернулся и, пока компания за столом прикидывает, какой вот-вот нарисуется развязка этой стремной ситуации, успевает выскочить без всяких вредных для себя последствий из квартиры, не забыв при этом напоследок что есть мочи грохнуть входной дверью.
Обескураженные тем, что не за ними осталось последнее слово, нормальные люди за столом с вполне понятной заинтересованностью принимаются с огоньком обсуждать неприглядный, с какой стороны не глянь на него, поступок мальца, и практически единодушно вскоре формируется мнение, дескать в свое время, не смотря на кое-какие сомнительные делишки, как без них-то в нежном возрасте, что-что, а к взрослым у всех присутствующих здесь имелось сугубое уважение, а нынче…
Тут один из них робко заявляет, что не все так, мол, просто… Но не успевает он закончить свою мысль, как все дружно переключаются на него и наперебой патетически объясняют ему откровенную незрелость его суждений. И ни у кого не возникает вопрос, чем, собственно говоря, занят сейчас обезбашенный возмутитель спокойствия хороших людей.
А прервавший песенное продолжение воскресного застолья отрок звонит по мобиле в это время своему корешу и оказывается, что тот тусуется в компашке таких же юнгферов в скверике неподалеку. Подруливает наш недолеток вскорости к ним и буквально через какую-нибудь секунду-другую чувствует себя мало, что в своей тарелке, так еще и реально счастливым.
Меж тем юнцовая тусовка через некоторое время озадачивается на серьезе проблемой типа, а неплохо бы продолжить вечер в какой-нибудь мало-мальски приличной кафешке. Начинается подсчет наличных денежных средств и быстро выясняется, что посидеть культурно с оттягом никак не светит. Как тут удивляться, что в головах у кое-кого мелькнула досадливая мысль: родокам абы жизнь подпортить своим чадам. Чего от них еще ждать?! Нотации – это сколько угодно. Лепше подкинули на карман фантиков, чтоб было на что настроенье себе поднять.
В таком же духе, иначе говоря, в постоянном обсуждении и решении то и дело возникающих проблем, которые в данный момент кажутся невероятно важными, проходит и остальная часть вечера, и наш недоросль возвращается домой, когда родители в преддверии трудовой недели уже спят сном праведников.
Так что, в результате, в этот день и родители, и отпрыск ихний лишь сильнее утвердились в своих символах веры. А как иначе? Чего другого ждать было при сложившихся обстоятельствах? И незачем разводить празднословие! Все та же история это: никак не сподобится двум поколениям прийти к согласию между собой. Э-э-эх! Так и рвется у меня наружу печальный вздох.
Однако надежд не теряю и с упрямством, достойным, весьма возможно, лучшего применения, незыблемо стою на той точке зрения, что в окружающей среде непременно где-то и другие разновидности подростков водятся, да и взрослых, честно говоря, тоже.
О Ты, пространством бесконечный,
Живый в движеньи вещества,
Теченьем времени превечный,
Без лиц, в трех лицах Божества!
Дух всюду Сущий и Единый,
Кому нет места и причины,
Кого никто постичь не мог,
Кто все Cобою наполняет,
Объемлет, зиждет, сохраняет,
Кого мы называем - Бог!
Измерить океан глубокий,
Cочесть пески, лучи планет
Xотя и мог бы ум высокий, -
Тебе числа и меры нет!
Не могут духи просвещенны,
От света Твоего рожденны,
Исследовать судеб Твоих:
Лишь мысль к Тебе взнестись дерзает, -
В Твоем величьи исчезает,
Как в вечности прошедший миг.
Хаоса бытность довременну
Из бездн Ты вечности воззвал,
А вечность, прежде век рожденну,
В Cебе Cамом Ты основал:
Cебя Cобою составляя,
Cобою из Cебя сияя,
Ты свет, откуда свет истек.
Cоздавый все единым Словом,
В твореньи простираясь новом,
Ты был, Ты есть, Ты будешь ввек!
Ты цепь существ в Cебе вмещаешь,
Ее содержишь и живишь;
Конец с началом сопрягаешь
И смертию живот даришь.
Как искры сыплются, стремятся,
Так солнцы от Тебя родятся;
Как в мразный, ясный день зимой
Пылинки инея сверкают,
Вертятся, зыблются, сияют, -
Так звезды в безднах под Тобой.
Светил возженных миллионы
В неизмеримости текут,
Твои они творят законы,
Лучи животворящи льют.
Но огненны сии лампады,
Иль рдяных кристалей громады,
Иль волн златых кипяший сонм,
Или горящие эфиры,
Иль вкупе все светящи миры -
Перед Тобой - как нощь пред днем.
Как капля в море опущенна,
Вся твердь перед Тобой сия.
Но что мной зримая вселенна?
И что перед Тобою я?
В воздушном океане оном,
Миры умножа миллионом
Стократ других миров, - и то,
Когда дерзну сравнить с Тобою,
Лишь будет точкою одною:
А я перед Тобой - ничто!
Ничто! - Но Ты во мне сияешь
Величеством Твоих доброт;
Во мне Себя изображаешь,
Как солнце в малой капле вод.
Ничто! - Но жизнь я ощущаю,
Несытым некаким летаю
Всегда пареньем в высоты;
Тебя душа моя быть чает,
Вникает, мыслит, рассуждает:
Я есмь - конечно есть и Ты!
Ты есть! - Природы чин вещает,
Гласит мое мне сердце то,
Меня мой разум уверяет,
Ты есть - и я уж не ничто!
Частица целой я вселенной,
Поставлен, мнится мне, в почтенной
Средине естества я той,
Где кончил тварей Ты телесных,
Где начал Ты духов небесных
И цепь существ связал всех мной.
Я связь миров повсюду сущих,
Я крайня степень вещества;
Я средоточие живущих,
Черта начальна божества;
Я телом в прахе истлеваю,
Умом громам повелеваю,
Я царь - я раб - я червь - я бог!
Но, будучи я столь чудесен,
Отколе происшел? - безвестен;
А сам собой я быть не мог.
Твое созданье я, Создатель!
Твоей премудрости я тварь,
Источник жизни, благ Податель,
Душа души моей и Царь!
Твоей то правде нужно было,
Чтоб смертну бездну преходило
Мое бессмертно бытие;
Чтоб дух мой в смертность облачился
И чтоб чрез смерть я возвратился,
Отец! - в бессмертие Твое.
Неизъяснимый, непостижный!
Я знаю, что души моей
Воображении бессильны
И тени начертать Твоей;
Но если славословить должно,
То слабым смертным невозможно
Тебя ничем иным почтить,
Как им к Тебе лишь возвышаться,
В безмерной радости теряться
И благодарны слезы лить.
1780 - 1784
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
