– Ага, мирное небо. Как же! На нем, что написано, что оно «мирное»? Более того, написано, что оно – «небо»?
– Так все ж ясно.
– Ясно ему, как же! А, если скажу, что это не небо, а… поверхность воды в чашке чая? Мы все – внутри. И так хорошо нам – сладенько с сахаром, кисленько с лимоном. Только забыли мы, как с «неба» иногда опускается гигантская ложка, чтоб перемешать сахар, подавить лимон. И тот, кто управляет этой «ложкой», возможно, даже знать не знает и ведать не ведает, что у него в «стакане» цивилизация успела зародиться. Он сперва чай заваривал, потом кипятку доливал, а потом уж сахар сыпанул и помешал. Вот тебе и «буря в стакане». Не, «буря в стакане» – это не про это, это про нашу маму, когда мы домой на два часа опоздаем.
– Ха, а от лимончика из холодильника ледниковый период начался?
– Точно. И скажи еще спасибо, что он айс-ти не любит. Все ж тепленько, хоть как.
– А Млечный Путь, конечно же, молоко разлитое?
– Ну, типа того. Не донес, чертыхнулся и решил вместо молока ломтик лимона добавить.
– Слушай, но по твоей же логике он все уже приготовил и вот-вот пить начнет! Что делать-то?
– Жить! Как будто мы на что-то повлиять можем! Это «вот-вот» для нас может настать завтра, а может и через пять тысяч лет. Можешь думать о б этом будущем на досуге и представлять, в какой запутанный мир труб и водоемов, который в миллионы раз больше твоего нынешнего, ты можешь попасть посредством, ну, допустим, Великих Унитазных Врат.
– Аллилуйя! Все, пап, замучил. Пошли домой. Мама хоть после выволочки котлетами с картошечкой жареной накормит.
– Вот так, не готов ты ворошить чаинки мироздания и вкушать сахар мудрости бытия! Ладно, пошли, бездельник… А про котлеты точно знаешь?
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
