ДИАЛОГ МАМЫ СО ВЗРОСЛЫМ СЫНОМ.
Не могу сказать, чьей мамы и с каким сыном.
* * *
– Андрей. Алла, конечно, мне напрямую не скажет. Но до меня дошло, сынок, что ты от неё вовсю ходишь. Налево, куда ещё? Ну да, через Марину, конечно. Они ж с Аллой иногда общаются. Ты что, у меня, бабник? Это так? И зачем?
– Я не знаю, мам. Зов джунглей, что ли… Ты мужиков, что ли, не знаешь? Они же все такие. Я ещё других не встречал, честное слово.
– А как же любовь, Андрюш? Ведь ты по любви женился, или как? Венчались в церкви… Не встречал он других… Любовь-то куда делась?
– Любовь? Мам, а что такое любовь? Ты вот можешь мне объяснить другими словами, что это за субстанция? Но так, чтоб никто не имел сомнений в твоей правоте. Исчерпывающе и однозначно. Чтоб ни один человек тебе и не возразил. Типа, нет, она не такая. Как теорему доказываешь. Ты ведь учитель математики, мам. Докажи своему ученику. Можешь?
– Конечно, могу, сын. Любовь – это когда… любишь. Ну, то есть… желаешь только добра. Не желаешь зла. Терпишь какие-то недостатки, там… Прощаешь. Помогаешь во всём. Тебе этого недостаточно?
– А какие ко мне претензии по этим всем пунктам? Я к Алле именно так и отношусь. Вот точно так, как ты сказала. Терплю в основном. Ну, и прощаю там… чего мне самому не в жилу. Помогаю? Ещё бы! Она же руками по дому ничего не умеет. Какие вопросы, мам? Вот тебе твоя любовь, не прибавить, не убавить.
– А изменять зачем? По другим бабам зачем ходить?
– Так ты этого и не определила. Эти другие бабы, как ты сказала, всему остальному не мешают. И я не изменяю, строго говоря.
– Как не изменяешь? Ну, ты же с ними… спишь, как это ещё сказать?
– Да нет, мам. Не сплю. Разве с ними уснёшь? И ночую я дома, когда не в отъезде. У меня с ними только секс. Это, мам, так называется.
– Вот видишь, Андрюш. А говоришь, не изменяешь.
– Я ж не ухожу из семьи. Аллу и детей на произвол чего там… не бросаю. Вот если б… таки нет. Не изменяю. Это слово я так понимаю.
– Но ведь любовь – это… мораль какая-то должна быть.
– Мам. Ты вот сейчас меня ни в чём не переубедишь. Потому, что на свете есть вещи, у которых для всех людей нет однозначного определения. Любовь вот. Ненависть. Мораль. Бог, сатана – ну не объяснишь любому, что есть что.
– Почему не объяснишь? Что непонятного в морали? Мораль есть мораль.
– Нет, мам. Мораль у всех разная. Бог у всех разный. Любовь у всех разная. Это всё не аксиомы. Один так определяет для себя любовь, другой по-другому. Мораль… ну как может быть одинаковая мораль у людей? Один свободно родиной торгует на всех углах врагам да неприятелям, другой за эту родину под танки кидается. И у кого мораль правильная?
– Так закон же есть – кто родину продаёт, того должно посадить, кто её защищает – наградить. Тут-то ты спорить не будешь?
– Тут-то, мам, не буду. Закон есть закон. Если живёшь в государстве, закон, будь любезен, соблюдай. У закона как раз, в основном, трактовки всем понятные и возразить что-либо трудно.
Но ведь ни про любовь, ни про мораль в законе не сказано. Это ж другая категория – чисто субъективное восприятие, какая должна быть любовь, какая должна быть мораль. Какой должен быть Бог у человека. Ты ж не осудишь мусульманина, за то, что у него Бог не такой? У них там многожёнство опять же – пожалуйста, Бог благословляет.
Если бы в законах прописывали, что любовь должна быть такая-то и такая-то, то самих этих, пишущих законы и следящих за законной моралью, всех бы пересажали. Или расстреляли. Понимаешь?
– Ну как же, сынок? Вот так и нужно всем от жён да от мужей ходить налево-направо? И какая ж тут будет любовь?
– Мам, ты отца покойного любила? Ну конечно, и сейчас только его и поминаешь к делу и не к делу. Вот тут он так поступал, а вот тут не так… вот эту кашу он не солил, эту дверь никогда не закрывал… да?
А ведь тот ещё ходок был папенька-то. Ну и развелась бы с ним, не терпела бы, не прощала. Так ведь и терпела, и прощала.
– Да, Андрюш, прощала. Ради вас с Мариной и прощала. Дети это святое, ты тут прав.
– Ну, вот ещё тебе скажу фишку. Алла, скажем, не терпит и не прощает моих любимых женщин. Ну да, любимых. Я их всех люблю, что были, и что есть. Ну, вот такая у меня любовь. Полифоническая. Полигамная, то есть. Может быть такая любовь? Может. В законе не прописано, что запрещено.
Так вот. Ей не нравится, что я имею… вот их, любимых, имею. А не её одну, типа.
А мне не нравится, что она по телефону треплется постоянно. Не со мной, понимаешь, треплется. Со всеми активистками и активистами по жизни языком мелет. Я вот не треплюсь ни с кем по телефону. Мне это не надо по жизни, и всё. Но может моя мораль не выносить, что Алла эту говорилку из рук не выпускает? Тоже имею права. Она не имеет, там, секса на стороне. Да и на здоровье. Да я, может, её секс на стороне лучше перенёс бы, чем эту пустую трепанину у меня на глазах и на ушах. Вот тебе моя мораль, на которую я имею права. И никто не вправе рассудить, что её мораль моральнее моей морали. Потому, что субъективные вещи. Я это тебе только самую малость сказал. Понимаешь, мам?
– Ну, ты сравнил, однако! Она ж только разговаривает, а ты… их… в них…
– Знаешь, мам. Это… не надо сравнивать. Словом можно, я тебе скажу, убить. Либо так унизить, что… на всю жизнь моральным уродом себя будешь чувствовать. Ещё неизвестно, что реально опасней для человека – язык или… те органы, чем любовь делают. Поэтому я могу считать себя в этом утверждении правым.
– Нет, сын. Ты неправ. Алла страдает, пойми ты. Я тоже… страдала. За любимого человека. Ну да, она холерик по характеру, во всё надо сунуться. Характер же не переломишь. Воспитана такой. Разговаривает много. На таких гражданское общество держится. На неравнодушных.
– Ну да. Кому во что надо сунуться. Кому в гражданское общество, в избирательную комиссию, а кому-то и в избирателей. В избирательниц, то есть. Шутка это, мам.
А у тебя вот этот, артист народный, твой любимый. По телевизору который вчера пел. У него этих баб было, у всего подъезда пальцев не хватит загнуть сколько. Ему почему можно? Ты его за его женщин чёто не осуждаешь. Исходя из того и смотреть тебе его не надо. Так нет, вчера во весь экран улыбался. А ты в этот момент еле дышала. И что скажешь, мам, за него, азохэнвэй?
– Он… да… хорош гусь, конечно. Так ведь у него творческая жизнь, на сцену выходит. Постоянно стресс, съёмки, нервы… скандалы. У них там всё так… служение гуманистическим идеалам… тяжело даётся…
– Таки я тоже на сцену выхожу, мам. И я в самодеятельности участвую. Самодеятельность, конечно, колхозная и не ровня служению его гуманистическим идеалам. Куда уж нам – три аккорда, два притопа. Ха! Ты последнее видео у нас смотрела? Я присылал, с этого фестиваля… как его… Саратовские Страдания, что ли? Нет – не Саратовские. Какие-то другие. С частушками там позорились. Мам, я так не люблю частушки эти глупые… это ж невыносимо!
– Ты от темы-то не уходи. Ты мне обещай, что больше не будешь. Я вся изнервничалась из-за тебя, пойми.
– А, нет! Ярославские! Ярославские Страдания, вот как. Или Ярославские Ребята, что ли?… забыл.
Чё не буду? Из-за чего нервничать? Из-за жизни что ли? Это ж жизнь, обыкновенная жизнь. Способ существования белковых тел. Так было всегда, есть, и, даст Бог, будет. До нас было, и после нас будет то же самое. И матери по всем детям будут страдать. А по нам-то что страдать? Мы ж не голодные, не холодные, снаряды над нами не бухают… пока. А то, что белковые тела иногда не туда лезут – это всё логически объяснимо. Ты же с папенькой нас так уж воспитала – логически, математически, тригонометрически, интегрально-дифференциально, как там ещё? – всё ставить на свои места. Вот я тебе и расставил. Чего нервничать? По-нашему не будет никогда. И вся любовь.
– Ты, логичный мужик, объясни мне тогда – а зачем ты женился? Так бы и бичевал, так бы и гусарствовал. И ходил бы по своим… любимым женщинам, как ходил до этого. Чего нервы трепать мне, Алле и детям?
– Мам. Если б я не женился тогда, у тебя бы не было внуков, это для начала. У меня бы не было дома, семьи не было бы. Ни кола, ни двора не было бы. Это лучше?
Женятся ведь, мам, не по большой и светлой любви, в основном. Для того, мам, чтоб был дом. Семья, дети были. У тебя внуки. Это плохо, что ли?
А любовь, какая она большая и светлая ни будь, штука непостоянная. Капризная. Сегодня она есть, завтра её нет. Кончилась. Хрен его знает, извини, почему так. Но оно так. И больше никак.
Если б я ждал вот эту самую ту, единственную и неповторимую, с которой и в горе, и в радости вместе, и помереть в один день, я бы так и бомжевал щас где-нибудь на северах. И не видела бы ты меня годами. Это в лучшем случае. В худшем – лежал бы тихонько в вечной мерзлоте да под снежком. И того, что худо-бедно нажил за эти годы – те же дом-семью-детей – и близко не было бы.
Мама. Что ни делается – всё к лучшему. Жизнь такова, какова она есть и больше ни какова. Это вот и есть твоя любимая математика. Теорема доказана?
– Нет, сын. Не доказана. И мне её не докажешь. Садись. Два.
Здесь доказывать вообще нечего - все просто. Суть свадебного обряда (религиозного или нет, не важно) во взаимном обещании верности. Если же кто-то из пары не готов соблюдать в браке верность, надо так прямо и сказать об этом своему партнеру. Тот взрослый человек и имеет право знать, на что он подписывается. Есть женщины, кто абсолютно спокойно идет в такой брак, где муж любит многих, главное, чтобы деньги приносил. А есть женщины, кто будет сильно страдать и угасать от неверности мужа. Почему бы сразу на берегу честно не договориться?! Но вот тут и вскроется сразу лукавая суть такой морали - интересно делать это тайно, чтобы другая половинка верила в верность, типа не делать ей больно и выглядеть в ее глазах святым! А подружки на стороне, которых он «любит», чтобы понимали, - у него семья и сильно не рассчитывали ни на что. Просто удобная модель импульсивного поведения - увидел, захотел, сошелся. И фраза «я их всех люблю» тоже весьма лукавая. Всех в болезни не поднимешь, всех в горе не утешишь. Чисто плотская радость и эмоциональное обслуживание себя любимого сразу несколькими женщинами, у каждой своя функция - одна детей растит и быт обеспечивает, за пожилой мамой его ухаживает, рисует в одиночку картинку великого семьянина, а левые подружки создают веселую иллюзию свободы и вечной молодости. Такое вот особое функциональное восприятие других людей. Все люди - это функции, и не мораль тут основа, а особенность психики. Строить брак или вообще отношения с партнером такого плана могут только такие же люди, которые смогут его воспринимать как функцию - добытчик денег, биологический источник потомства, строитель и ремонтник в доме. Чувствующие и эмпатичные натуры не смогут в таких отношениях жить. Да и зачем?!
Дело в том, что обещать и держать обещания не одно и то же)
Я знаю человека, который давал обещания будущей жене, даже (я в этом не сомневаюсь) был уверен, что их сдержит. А теперь у него другая женщина. С бывшей женой поддерживает деловые отношения из-за детей. Я его не осуждаю. И не только потому, что не суди и не судим будешь, но ещё потому что он по крайней мере честен, хотя и не сдержал обещания, которые давал в молодости. А если жить с женой и ходить налево, что запрещат жене делать то же самое? Что тогда выходит делить жену с другими мужиками? Не знаю как другие, а я человек брезгливый - мне это мерзко. Поэтому, если не сдержали обещания - брак распался, бывает такое. Надо разойтись и найти других партнёров, а не жить вместе и ходить налево. Я так считаю.
Ну ситуаций таких красивых бывает мало. Изменил и честно ушел - так только самообман обычно выглядит. Жена спокойно пожала ему честному руку и отпустила в новую счастливую жизнь? И сама осталась с счастливом одиночестве растить детей? Во-первых, чаще всего в это время приходится оставить жену с одним-двумя малолетними детьми, а она еще может оказаться совершенно случайно беременной. Во-вторых, любимая на стороне - тоже может оказаться беременной! О, сюжет! Что делать? Где стать честным, а где подонком? Там или тут? А если жена верой и правдой и в горе и в радости, и вся семья ее обожает, и друзья семьями дружат - уважаемые люди. Всех бросить, глядя всем честно в глаза уйти к любимой (уже целых полгода) секретарше, с которой еще не известно, что будет дальше? Это честность или глупость? Не бывает в жизни все так четко и понятно, к сожалению. Любая измена - это измена самому себе, своим обещаниям, своей сказке о счастье. В любом ее исходе. А оправданий можно накопать миллион. Они не помогут все равно))) Выросшему сыну, который был у жены в животе, когда ее честно бросал, придется как-то объяснять рано или поздно, что такое честность! Кроме как «бес попутал или ошибка молодости» ничего другого язык не повернется тогда сказать. И дети от следующего брака рано или поздно осознают, откуда у них братик-ровесник от другой женщины. И посмотрят на родителей другими глазами. И вот тут понятие честность будет сильно сложным для их понимания. Когда изменяют, бросают, уходят, хотят своего личного счастья, наплевав на боль других. А потом называют это честностью))))
Ну почему же обязательно муж изменил?) Я вот знаю случай, когда муж жену застукал, сначала хотел всех убить - даже милиция приезжала. Потом остыл и просто ушёл. И с бывшей женой пока сын не вырос поддерживал нормальные деловые отношения: денег заплатить за учебу, забрать ребёнка, когда она на отдых уезжала. Что тут нечестного?)
Ну а по поводу того, с кем остаться, если две женщины сразу беременны, ответ простой: с той, которую любишь. Я знаю людей, у которых дети от разных браков: и от первой жены, и от второй. И никто их подонками не считает. Я вот как-то общался с знакомым, который приехал с сыном от первого брака - парень уже здоровее отца. И никаких проблем в общении у них нет, хотя у отца давно новая семья и новые дети. И другой знакомый у меня есть, который как-то поехал с женой и дочерью в поездку, и с собой взяли ещё дочь от первого брака. И нормально: кровные сёстры дружат, хотя матери у них разные.
Чтобы не было недоразумения, я считаю, что изменять нельзя. Но если уж такое произошло, то брака больше нет. И честным будет признать это и разойтись. Как раз жить вместе и бегать налево - это нечестно. И прощать этого нельзя. Вернее, простить можно и нужно, но потом, уже после развода.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Когда погребают эпоху,
Надгробный псалом не звучит,
Крапиве, чертополоху
Украсить ее предстоит.
И только могильщики лихо
Работают. Дело не ждет!
И тихо, так, господи, тихо,
Что слышно, как время идет.
А после она выплывает,
Как труп на весенней реке, —
Но матери сын не узнает,
И внук отвернется в тоске.
И клонятся головы ниже,
Как маятник, ходит луна.
Так вот — над погибшим Парижем
Такая теперь тишина.
5 августа 1940,
Шереметевский Дом
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.