Всем людям снятся сны. Иван Семенович Сидоров не был исключением, вот и сегодня ночью, например, ему приснился сон, где Иван Семенович был дояркой. Он только что закончила работу и возвращалась домой после вечерней дойки. Думалось ему о том, что сын получил очередную двойку по арифметике за решение задачи о бассейне с двумя трубами, что мужнины штаны который день лежат не штопаны и о неуклонном снижении удоев подотчетной ей Пеструхи. Пеструхой была самая бестолковая, но самая симпатичная корова из стада, красе глаз с поволокой которой могла бы позавидовать любая девка. Платоновна добрела до своего двора и устало отворила скрипнувшую калитку. Ей навстречу вышел практически трезвый муж и, поравнявшись, ущипнул за… Сидоров не успел возмутиться и среагировать должным образом – проснулся и, подивившись странному сну, подумал об «удобной религии индусов», затем повернулся на другой бок и захрапел дальше.
В новом сне он был Пеструхой и горевала об обидном невнимании племенного Борьки, который был, несомненно, подлецом и недостойным ее рогоносцем. Она прекрасно понимала огорчение Платоновны по поводу постигнувшего ее неудоя, но ничего поделать не могла, не было проку и от щедрого дополнительного пучка клевера, подсунутого, как бы невзначай, подопечной дояркой. Наступило очередное беспросветное утро и Пеструха равнодушно отметила появление Платоновны. Заскорузлые, но добрые руки потянулись к её… Иван Семенович замычал и проснулся. Светало.
Оператор Снов чертыхался и промокал носовым платком клавиатуру, случайно залитую кофе. Всем людям снятся сны. Иногда – чужие. Реинкарнация здесь, пожалуй, ни причем.
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
