А, помнишь, в последнее время нам не о чем было говорить. За окнами нашей квартиры танцевал тополиный пух, мчались машины, бежали люди, а в комнате заканчивался мир. Только молчание. Тишина на мягких кошачьих лапах стояла на страже.
- Как день?
- Как обычно.
Или еще что-то из этих ничего не значащих вопросов.
Тишина выпадала тополиным пухом на мягкий ковер, на диван, комод, кровать. На твою газету, на нас невыносимой тяжестью. Стрелки старинных часов медленно проворачивали день.
Все чаще ты приходил с ночной темнотой. Глотая холодный ужин, слушал как я молчу в кровати. И паузы между идиотским стуком маятника были немного короче вечности.
Я смотрела в окно, тогда, когда ты уходил. И была несчастна. Ты сделал меня такой. Ты любил меня, любил такой, какой я была раньше, но не ту, что ты создал сам.
Вот ты идешь там, за стеклом, среди этого белого хаоса, идешь красивый, улыбчивый и никто из людей вокруг не знает что ты преступник. Ты украл это счастье у меня.
Ты помнишь, что одного человека ты сделал несчастным?
Имяреку, тебе, - потому что не станет за труд
из-под камня тебя раздобыть, - от меня, анонима,
как по тем же делам - потому что и с камня сотрут,
так и в силу того, что я сверху и, камня помимо,
чересчур далеко, чтоб тебе различать голоса -
на эзоповой фене в отечестве белых головок,
где на ощупь и слух наколол ты свои полюса
в мокром космосе злых корольков и визгливых сиповок;
имяреку, тебе, сыну вдовой кондукторши от
то ли Духа Святого, то ль поднятой пыли дворовой,
похитителю книг, сочинителю лучшей из од
на паденье А.С. в кружева и к ногам Гончаровой,
слововержцу, лжецу, пожирателю мелкой слезы,
обожателю Энгра, трамвайных звонков, асфоделей,
белозубой змее в колоннаде жандармской кирзы,
одинокому сердцу и телу бессчетных постелей -
да лежится тебе, как в большом оренбургском платке,
в нашей бурой земле, местных труб проходимцу и дыма,
понимавшему жизнь, как пчела на горячем цветке,
и замерзшему насмерть в параднике Третьего Рима.
Может, лучшей и нету на свете калитки в Ничто.
Человек мостовой, ты сказал бы, что лучшей не надо,
вниз по темной реке уплывая в бесцветном пальто,
чьи застежки одни и спасали тебя от распада.
Тщетно драхму во рту твоем ищет угрюмый Харон,
тщетно некто трубит наверху в свою дудку протяжно.
Посылаю тебе безымянный прощальный поклон
с берегов неизвестно каких. Да тебе и неважно.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
