В квартиру Сидоровых позвонили. Иван Семенович открыл дверь. На лестничной площадке стоял грустный гражданин со старомодным дипломатом. Незнакомец зачем-то снял шляпу и произнес:
- Здравствуйте, Вы разрешите войти?
- Здравствуйте, - ответил Сидоров и посторонился. – Входите, пожалуйста.
- Спасибо Вам большое, - поблагодарил гражданин и Ивану Семеновичу показалось, что тот стал печальнее. И печальнее именно по той причине, что ему разрешили. Владелец дипломата и шляпы представился:
- Я – представитель Джонсовской фирмы «Канада Смит и сыновья».
- Вы, как я полагаю, один из ее сыновей? – полюбопытствовал Сидоров.
- Чьих сыновей? – обескуражено спросил представитель.
- Ну, как же? Канады Смит, конечно, - уточнил Иван Семенович. – Несколько странное имя, Вы не находите? И я бы даже сказал претензиционное.
- Ах, простите, я оговорился, - пробормотал лжесын Канады Смит. – Канадской фирмы «Джон Смит и сыновья».
- Охотно прощаю, - сказал Сидоров. – И Вы, конечно же, предлагаете совершенно эксклюзивную продукцию, аналогов которой нет вообще нигде.
- С Вами приятно иметь дело, - заметил эксклюзивный гражданин. Печаль понемногу стала сходить с его лица. - Вы схватываете все «на лету». Я предлагаю самозатачивающиеся карандаши.
- Надо же, - подивился Иван Семенович.
- Да, представьте себе. Карандаши, которые не надо затачивать! Вы только подумайте, как удобно. Никаких точилок, никаких лезвий, которыми так легко пораниться. – Печаль практически полностью сошла на нет с посланца далекой фирмы далекой страны. Для наглядности он поставил дипломат на пол, положил на него шляпу и продемонстрировал отсутствие каких-либо повреждений на руках.
- К великому моему сожалению, я не пользуюсь карандашами, – посетовал Сидоров и добавил: - Мне не нужны карандаши.
- Жаль, - сказал коммивояжер и надел шляпу вместе с печалью. – А ведь они из натурального дерева. Есть даже ароматизированные, на любителя.
- Нет, спасибо, не надо, - твердо отказался Иван Семенович.
- Может быть, хотя бы посмотрите?
- Ну, разве уж из любопытства…
Щелкнули замки дипломата и на свет была извлечена коробка, в которой оказались только стружки.
- А где же карандаши-то?
- Самопоисзатачивались, заразы…
Эту книгу мне когда-то
В коридоре Госиздата
Подарил один поэт;
Книга порвана, измята,
И в живых поэта нет.
Говорили, что в обличьи
У поэта нечто птичье
И египетское есть;
Было нищее величье
И задерганная честь.
Как боялся он пространства
Коридоров! постоянства
Кредиторов! Он как дар
В диком приступе жеманства
Принимал свой гонорар.
Так елозит по экрану
С реверансами, как спьяну,
Старый клоун в котелке
И, как трезвый, прячет рану
Под жилеткой на пике.
Оперенный рифмой парной,
Кончен подвиг календарный,-
Добрый путь тебе, прощай!
Здравствуй, праздник гонорарный,
Черный белый каравай!
Гнутым словом забавлялся,
Птичьим клювом улыбался,
Встречных с лету брал в зажим,
Одиночества боялся
И стихи читал чужим.
Так и надо жить поэту.
Я и сам сную по свету,
Одиночества боюсь,
В сотый раз за книгу эту
В одиночестве берусь.
Там в стихах пейзажей мало,
Только бестолочь вокзала
И театра кутерьма,
Только люди как попало,
Рынок, очередь, тюрьма.
Жизнь, должно быть, наболтала,
Наплела судьба сама.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
