2.
Михаил шел в казарму, когда его схватили чечены. Я лежал в мешке. Было темно, но даже не страшно. Я ведь хотел умереть, и просто злился, что вот так… Михаил свернулся калачиком, неврожденной сущностью бился о тугие бока кобылы. Кто-то ударил плетью по мешку, в котором Михаил утробничал потихоньку… Ночь ждала меня всегда, она и сейчас таким размытым вдовьим силуэтом стоит на отшибе утопающего в черноте аула, да тихо подвывает пленному. В их совместном вое можно было услышать печаль и физическую боль от жизни. Ночь пела, я плакал.
-Бэла, - услышал я мужской крик.
Открыв глаза, я обнаружил себя в простой комнате, тускло освещенной парой свечей. Мои руки связаны за спиной, лежу на боку, в маете. Тот, кто привел меня, бросил меня, как что-то крайне ненужное и лишнее, в сторону. Я упал, повредив нос. После того, как ко мне вернулась способность видеть, я разглядел мужчину, своего похитителя, который стоял над убогой кроватью и, видимо, кого-то тряс. Михаил увидел черные волосы красавицы Бэлы. Я приходила в себя не сразу. Что-то тянуло меня в небо, это были руки отца. Он кричал и звал меня по имени. Бэла, мое сокровище, что ты сделала? Отец кричал страшно. Отец привел девушку в чувства. Та мутным взором осмотрелась. Ее глаза. Глаза Михаила. Я их видела в своем сне. Бледность ее лица, она казалась совершенно мертвой. Взгляд только испепелял. Я знал, что этот взгляд называется… Да, это ты… Капли крови капали на деревянный пол с ее запястья. Тусклый свет от пламени завершал, в общем-то, понятную картину…
Демон сидел на стертых ступенях заброшенной часовни и смотрел на Луну. Ему было одиноко без Бэлы, потому что больше она не придет одна. А если и придет, то с ним. Я стоял в сторонке, и слушал его тихие безумством истории. Демон рисовал на земле какие-то знаки. Я тоже был занят. Я все думал, что же заставило меня уйти от отца, и как во всем этом сне я встретил Демона, Михаила, Бэлу? На что похож сон, так это на безумие писателя. Все сюжеты, которые знал, даже те, о которых знать не мог, во сне начинают смешиваться, как в калейдоскопе. Прямая речь, как в кошмаре редактора, по дороге сна теряет всякие нужные кавычки и знаки препинания. Правила и законы оставлены в верхней полочке секретера, секретер стоит в кабинете, кабинет расположился на первом этаже дома писателя, у которого нет дома, нет имени, нет жизни, ничего нет. Амнезия? Сумасбродство? Мохнатая борода психиатра, ворчащая мантрой слова шизофрении? Это был караван вопросов, безмолвно прошедший мимо неопределенно медленно, пока демон рисовал круг на песке. Бэла смотрела ни Михаила всю ночь. Утром отец его убьет. Отец сидел, и смотрел за окно, но Бэла знала – в свои страшные мысли смотрел отец той ночью. Ты не убьешь его – тогда я тоже убью себя. Отец смотрел на свою дочь и вспоминал ее мать. Красавица. Ведьма. Покойница. Невеста дьявола.
Михаил понял, что этой ночью его похитила сама жизнь.
Осень
выгоняет меня из парка,
сучит жидкую озимь
и плетется за мной по пятам,
ударяется оземь
шелудивым листом
и, как Парка,
оплетает меня по рукам и портам
паутиной дождя;
в небе прячется прялка
кисеи этой жалкой,
и там
гром гремит,
как в руке пацана пробежавшего палка
по чугунным цветам.
Аполлон, отними
у меня свою лиру, оставь мне ограду
и внемли мне вельми
благосклонно: гармонию струн
заменяю - прими -
неспособностью прутьев к разладу,
превращая твое до-ре-ми
в громовую руладу,
как хороший Перун.
Полно петь о любви,
пой об осени, старое горло!
Лишь она своей шатер распростерла
над тобою, струя
ледяные свои
бороздящие суглинок сверла,
пой же их и криви
лысым теменем их острия;
налетай и трави
свою дичь, оголтелая свора!
Я добыча твоя.
1971
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
