Нет такой глупости, которой бы не рукоплескали, и такого глупца, что не прослыл бы великим человеком, или великого человека, которого не обзывали бы кретином
Вечерняя электричка набирала скорость. Сначала все было как всегда: полно людей, разговоров, и даже компания с гитарой. Вагон был хорошо освещен. Я открыла книгу и стала читать. Электричка останавливалась на каждой станции и полустанках. В эти минуты я отрывалась от своего занятия и принималась разглядывать пассажиров, которые пробирались к выходу. Это были самые обыкновенные люди со своими заботами, сумками, собаками, цветами, мешками...
От монотонности происходящего меня потянуло ко сну. Положив голову на спинку сидения, я закрыла глаза. Ни с того, ни с сего стали сниться необычные зонтичные растения. Они были похожи на цветущий укроп, только величиной с человека, а то и выше. Бродя по этим зарослям, я искала что-нибудь съедобное, возможно, даже дичь. Чтобы поджарить на костре. А еще лучше, если бы эта дичь попалась в руки уже готовой к употреблению.
Вдруг неподалеку шелохнулся один стебель с зонтиком. За ним - другой. Я на минуту окаменела: прямо навстречу мне шел дикий кабан. Но, передвигался он какой-то неестественной походкой, и взгляд странных глаз был устремлен куда-то поверх меня. Я еще не успела как следует испугаться, а кабан уже подошел ко мне и рухнул, будто подкошенный. И тут мне в нос ударил запах аппетитного жареного мяса, исходивший от столь необычного зверя. Так и есть : готов к употреблению. Конечно же, в кармане моей куртки оказался нож (во сне, как во сне!). Я вонзила его в кабана. Кабан сказал "Ох!" и выругался, как сапожник. Я все же отрезала солидный кусок мяса и стала есть. Вкусно! Кабан поднялся на ноги и поковылял прочь.
Наевшись, я уселась под одним из "зонтиков" и принялась сочинять стихи об одиночестве. Но в зарослях опять послышались шорохи, и я увидела множество разнообразной жареной дичи, важно идущей на меня. Орудуя обычным складным ножом , я успешно отбила эту атаку. Дичь ушла.
...Я проснулась от резкого толчка. Это была предпоследняя остановка, подумала я, услышав объявляющий голос. Случайно глянула на свои руки и ужаснулась: они были в крови. В правой руке я держала нож, с которого падали красные капли. Рядом с моим сидением, на полу, лежал изрезанный труп мужчины в маске из капронового чулка. Неподалеку от него корчились еще двое в масках, истекая кровью. Больше в вагоне никого не было. Я сняла маску с трупа. Внутри меня все оборвалось: это был мой первый муж. Какое страшное зрелище! Глаза его как бы смотрели поверх меня. Но в них (о, ужас!)застыло мое изображение. Нож выпал из моих ослабевших пальцев и плюхнулся в лужу крови. Я вытерла руки о свою куртку, сняла ее и накрыла труп. Потом подошла к тем двоим, что лежали чуть дальше. Они уже издали свой последний стон. Сняв их маски, я убедилась в своей догадке: это были второй и третий мужья. Что они все здесь делали, что привело их в этот вагон? Вероятно, они хотели надо мной поиздеваться, а, может, и убить. Но кто же тогда убил их, ведь я же спала?..
Электричка приближалась к конечной
станции. За окном мелькали огни фонарей. Я сидела, подперев голову руками. Что же я натворила? Или не я? Как жить дальше ? Что делать с ними?..
... Вой сирен нарастал. Нас встречали машины с синими мигалками. Дверь вагона открывал милиционер, держа навесу расстегнутые наручники...
До сих пор, вспоминая твой голос, я прихожу
в возбужденье. Что, впрочем, естественно. Ибо связки
не чета голой мышце, волосу, багажу
под холодными буркалами, и не бздюме утряски
вещи с возрастом. Взятый вне мяса, звук
не изнашивается в результате тренья
о разряженный воздух, но, близорук, из двух
зол выбирает большее: повторенье
некогда сказанного. Трезвая голова
сильно с этого кружится по вечерам подолгу,
точно пластинка, стачивая слова,
и пальцы мешают друг другу извлечь иголку
из заросшей извилины - как отдавая честь
наважденью в форме нехватки текста
при избытке мелодии. Знаешь, на свете есть
вещи, предметы, между собой столь тесно
связанные, что, норовя прослыть
подлинно матерью и т. д. и т. п., природа
могла бы сделать еще один шаг и слить
их воедино: тум-тум фокстрота
с крепдешиновой юбкой; муху и сахар; нас
в крайнем случае. То есть повысить в ранге
достиженья Мичурина. У щуки уже сейчас
чешуя цвета консервной банки,
цвета вилки в руке. Но природа, увы, скорей
разделяет, чем смешивает. И уменьшает чаще,
чем увеличивает; вспомни размер зверей
в плейстоценовой чаще. Мы - только части
крупного целого, из коего вьется нить
к нам, как шнур телефона, от динозавра
оставляя простой позвоночник. Но позвонить
по нему больше некуда, кроме как в послезавтра,
где откликнется лишь инвалид - зане
потерявший конечность, подругу, душу
есть продукт эволюции. И набрать этот номер мне
как выползти из воды на сушу.
1982
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
