Когда-то в далёкой юности, сразу после школы и я поработала на радио. Это был захолустный провинциальный радиокомитет с малым числом сотрудников. Меня приняли на должность литсотрудника-курьера. Я должна была бегать через сквер в редакцию газеты залитовывать тексты. В Лито сидела милая женщина — Александра Могильникова. Меня это смешила очень: цензор — Могильникова! И ещё меня смешили бланки, которые прилагались к текстам. Эти бланки были в большом количестве отпечатаны в типографии, огромной стопой лежали в шкафу и нескончаемость их была очевидна. А беда была в том, что в них была опечатка: в строке «Название передачи» во втором слове вторая «е» отсутствовала — «пердачи!
«Пердачили», в основном, в полутёмной дикторской — ржали, целовались, строили рожи в окошко оператору. То радио было крохотным пятачком райского брежневского застоя — пили, втихаря подтрунивали над властью, до одури бездельничали…
От отца мне остался приёмник — я слушал эфир.
А от брата остались часы, я сменил ремешок
и носил, и пришла мне догадка, что я некрофил,
и припомнилось шило и вспоротый шилом мешок.
Мне осталась страна — добрым молодцам вечный наказ.
Семерых закопают живьём, одному повезёт.
И никак не пойму, я один или семеро нас.
Вдохновляет меня и смущает такой эпизод:
как Шопена мой дед заиграл на басовой струне
и сказал моей маме: «Мала ещё старших корить.
Я при Сталине пожил, а Сталин загнулся при мне.
Ради этого, деточка, стоило бросить курить».
Ничего не боялся с Трёхгорки мужик. Почему?
Потому ли, как думает мама, что в тридцать втором
ничего не бояться сказала цыганка ему.
Что случится с Иваном — не может случиться с Петром.
Озадачился дед: «Как известны тебе имена?!»
А цыганка за дверь, он вдогонку а дверь заперта.
И тюрьма и сума, а потом мировая война
мордовали Ивана, уча фатализму Петра.
Что печатными буквами писано нам на роду —
не умеет прочесть всероссийский народный Смирнов.
«Не беда, — говорит, навсегда попадая в беду, —
где-то должен быть выход». Ба-бах. До свиданья, Смирнов.
Я один на земле, до смешного один на земле.
Я стою как дурак, и стрекочут часы на руке.
«Береги свою голову в пепле, а ноги в тепле» —
я сберёг. Почему ж ты забыл обо мне, дураке?
Как юродствует внук, величаво немотствует дед.
Умирает пай-мальчик и розгу целует взасос.
Очертанья предмета надёжно скрывают предмет.
Вопрошает ответ, на вопрос отвечает вопрос.
1995
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
