100 публицистов газеты "Восточно-Сибирская правда"
Вчера на торжественном вечере редакция «Восточно-Сибирской правды» представила книгу «100 лет – 100 авторов». Это своего рода антология иркутской журналистики: в разное время в «Восточно-Сибирскую правду» писали Иван Молчанов-Сибирский, Марк Сергеев, Павел Нилин, Георгий Марков, Гавриил Кунгуров, Валентин Распутин, Александр Вампило и ваш покорный слуга. Издание вышло тиражом 700 экземпляров и уже обещает стать библиографической редкостью.Обещали прислать мой авторский экз.20 активных лет я проработал в областной газете "ВСП" собкором по Братску.Это были лучшие годы моей Lжизни.Активный,в меру известный и востребованный читателем.
____________________________________________
В 1981 году я пришёл работать собственным корреспондентом "ВСП" по Братску. До этого несколько лет трудился в многотиражке "Строитель БАМа". В строительной газете был опубликован мой очерк "Лишний человек", который перепечатал популярный в СССР журнал "Журналист". Этим и обратил на себя внимание редактора областной газеты.
Приход в главную партийную газету Иркутской области решил многие мои проблемы - я с ходу получил трёхкомнатную квартиру, телефон, неплохую зарплату, возможность свободно ездить по области. И популярность в…Иркутске. Мои публикации из Братска и Железногорска читателями областного центра внимательно прочитывались, и когда я по делам приезжал в Иркутск, то оказывался в поле внимания и обожания от администратора гостиницы до ответственного работника обкома КПСС. Это по младости лет немножко кружило голову, но старшие товарищи быстро помогли мне прийти в себя. Редактор Валерий Никольский оказался лучшим воспитателем молодого журналиста. Однажды он пригласил в свой кабинет и поинтересовался:
- Какие у тебя отношения с первым секретарём Братского горкома Гетманским?
- Деловые! - самонадеянно ответил я.
- Так вот, я сегодня его остановил в обкоме от похода к первому. Он хотел жаловаться на тебя и просить, чтобы тебя заменили в Братске.
- За что? - оторопел от такой новости. - Ни одного опровержения ведь не было.
- Опровержений нет, а вот недовольство тобой нарастает. Партработник обратил моё внимание, что город Братск считается лучшим в области, обком обобщает опыт работы горкома, а ты пишешь только про негативные факты и проблемы. Я остановил его от похода к первому секретарю обкома с такой жалобой. Увольнять мы тебя не собираемся, но лучше сходи в отпуск и попридержи своё перо...И после отдыха давай больше позитива...
Собственно, ничего особенного, обычный конфликт между властной номенклатурой и журналистами, нечто подобное я до этого уже переживал в многотиражке. Переживал бурно, но жить было можно. Даже как-то интересней становилось жить. Да и многие мои коллеги на местах тоже попадали в подобные ситуации. Помню, Володю Беседина редакция даже вынуждена была переместить из Тайшета в Усть-Кут, поскольку он вступил в неразрешимый конфликт с главным партбоссом города...Такие ситуации неприятны, но придают авторитет журналисту.
Но то, что дальше рассказал Никольский, меня привело в уныние. Было несколько редакционных работников, которые не одобряли мою работу собкора. О чём я писал для газеты? Любил судебные очерки, статьи на проблемные темы, сообщал новости из культурной и социальной жизни. И некоторые коллеги стали роптать: а где корреспонденции с заводов и совхозов, почему собкор не пишет заметок о социалистическом соревновании, партийной и профсоюзной жизни, как положено по инструкции?
Пока об этом говорили в кабинетах и на летучках, где я бывал редко, это меня мало касалось. А потом кто-то инициативный предложил меня заслушать на партийном собрании редакции. И хотя мой отчёт сначала понравился членам КПСС, в том числе ветеранам журналистики, но по ходу обсуждения мои оппоненты раскрыли иную картину, меня заклеймили за то, что я игнорирую некоторые важные задания промышленного отдела редакции…И тут стул подо мной зашатался: поступило радикальное предложение такого недисциплинированного собкора уволить! Неловкость ситуации заместители редакторов поспешили замять. Я быстро сообразил - пора признавать свои ошибки. Что я и сделал, и партсобрание закончилось мирно. И я самонадеянно посчитал, что инцидент исчерпан. Как я ошибся...
Вскоре позвонили из редакции и сообщили, что на меня поступила жалоба в обком КПСС. Известный мне автор (он не скрывался) написал первому секретарю, что Монахову не место в областной партийной печати, поскольку он не понимает линию перестройки. А поводом послужило то, что в личной беседе со старшим товарищем высказался критически о программе Михаила Горбачёва. Не то что она мне не нравилась, но были сомнения по стилистике действий. А коллега питал большие надежды на перестройку и очень любил Михаила Сергеевича. Он тут же отчитал меня за непрофессиональное вольнолюбие. Я тогда и предположить не мог, что наша частная беседа перерастёт в донос.
В Иркутске тоже были несколько озадачены этим, ведь накануне был оглашен Указ Верховного Совета СССР о награждении меня, как и других сотрудников редакции по случаю 70-летия «ВСП», медалью "За трудовое отличие". Ограничились тем, что со мной побеседовали в очередной раз по…телефону, подсказали не распускать больше язык, а автору ответили, что со мной
проведена профилактическая беседа. Не то чтобы я тогда сильно испугался, но впервые серьёзно задумался, что будь такое письмо написано многими годами раньше, то я мог бы получить "чёрную метку" на профессию. В журналистов, конечно, в те времена еще не стреляли, как это случилось в 90-е, но нервы им портили. Но хочу засвидетельствовать, что во времена "кровавого режима", как любят именовать советскую власть нынешние либералы, мне чаще всего в начальственных кабинетах встречались порядочные и честные люди, которые уводили меня от административной расправы, уважали и берегли творческую личность. И я им за это благодарен, прежде всего в нашей редакции - Валерию Никольскому, Владимиру Ходию, Валентину Арбатскому, Георгию Кузнецову, Петру Лень, Бетти Преловской, Геннадию Бутакову, Ливии Каминской...Каждый из них во время работы в «ВСП» помог мне словом и делом.
Скоро, скоро будет теплынь,
долголядые май-июнь.
Дотяни до них, доволынь.
Постучи по дереву, сплюнь.
Зренью зябкому Бог подаст
на развод золотой пятак,
густо-синим зальёт Белфаст.
Это странно, но это так.
2
Бенджамину Маркизу-Гилмору
Неподалёку от казармы
живёшь в тиши.
Ты спишь, и сны твои позорны
и хороши.
Ты нанят как бы гувернёром,
и час спустя
ужо возьмёт тебя измором
как бы дитя.
А ну вставай, учёный немец,
мосье француз.
Чуть свет и окне — готов младенец
мотать на ус.
И это лучше, чем прогулка
ненастным днём.
Поправим плед, прочистим горло,
читать начнём.
Сама достоинства наука
у Маршака
про деда глупого и внука,
про ишака —
как перевод восточной байки.
Ах, Бенджамин,
то Пушкин молвил без утайки:
живи один.
Но что поделать, если в доме
один Маршак.
И твой учитель, между нами,
да-да, дружок...
Такое слово есть «фиаско».
Скажи, смешно?
И хоть Белфаст, хоть штат Небраска,
а толку что?
Как будто вещь осталась с лета
лежать в саду,
и в небесах всё меньше света
и дней в году.
3. Баллимакода
За счастливый побег! — ничего себе тост.
Так подмигивай, скалься, глотай, одурев не
от виски с прицепом и джина внахлёст,
четверть века встречая в ирландской деревне.
За бильярдную удаль крестьянских пиров!
И контуженый шар выползает на пузе
в электрическом треске соседних шаров,
и улов разноцветный качается в лузе.
А в крови «Джонни Уокер» качает права.
Полыхает огнём то, что зыбилось жижей.
И клонится к соседней твоя голова
промежуточной масти — не чёрной, не рыжей.
Дочь трактирщика — это же чёрт побери.
И блестящий бретёр каждой бочке затычка.
Это как из любимейших книг попурри.
Дочь трактирщика, мало сказать — католичка.
За бумажное сердце на том гарпуне
над камином в каре полированных лавок!
Но сползает, скользит в пустоту по спине,
повисает рука, потерявшая навык.
Вольный фермер бубнит про навоз и отёл.
И, с поклоном к нему и другим выпивохам,
поднимается в общем-то где-то бретёр
и к ночлегу неблизкому тащится пёхом.
1992
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
