Что такое поэзия? Этого я не знаю. Но если бы я и знал… то не сумел бы выразить своего знания или, наконец, даже подобрав и сложив подходящие слова, все равно никем бы не был понят
Страничка семантики и лингвистики в эфире нашего радио.
Как известно, на особенности развития и специфику разных языков мира влияет множество факторов – исторический, географический, природно-климатический.
Так, скажем, в языке эскимосов(инуитов) есть до пятидесяти (!) обозначений разных состояний воды в твёрдом агрегатном состоянии, то бишь снега.
Есть отдельные слова для обозначения снега рыхлого, снега комками, снега коркою, снега раннего, снега лежалого и т.п., и т.д.
А вот в некоторых африканских языках слова «снег» нету совсем.
За отсутствием явления.
Зато – обилие слов обозначающих песок, скажем.
Природная-с специфика-с.
Также в большинстве языков есть слова, которые невозможно в принципе точно перевести
на другие. Точнее можно, но при переводе будет теряться львиная доля оттенков и нюансов значения этого слова. Такие слова часто отражают национальный характер и многое говорят о носителях языка. Так как на появление именно таких слов как раз оказало влияние множество факторов, включая исторический.
Слов таких в русском языке много, наиболее «знаковыми» и характерными, с моей точки зрения, являются три.
«Простор». Слово, в самом деле, не перевести точно на другие языки, скажем, английский. Ведь здесь имеется в виду не столько даже физическое понятие «ширина» или «большое пространство», сколько тонкие психологические и эмоциональные нюансы. Не столько даже пространство, а ощущение пространства.
То есть – «Полное воздуха и едва уловимого покоя большое пространство, созерцание которого вызывает уют и внутренний комфорт, а в случае, если речь идёт о природе – вызывает поэтические мысли о пути и дали». Ну как, сформулируете это по-английски одним словом?
«Удаль». Тоже опять-таки – это ведь и не совсем и не только «азарт» или «риск», а ещё многое другое. Примерно так: «Проявляемые молодыми особями мужского (предпочтительно) пола энергичность, смелость, презрение к опасности и авантюризм в рискованных (и не только) ситуациях вкупе с задором и ловкостью в преодолении оных. Причем преодолевать это надо с юмором». Ну, как сказать это одним словом на языке Уильяма нашего Шакспура?
«Смекалка». Это ведь и не «знание», не «навык», не «умение», а примерно так –
«Способность делать верные и точные выводы при решении задач, при нехватке точных вводных данных, отсутствии специальной подготовки и образования, опираясь на заложенную природой наблюдательность и сообразительность, с полумистическими проблесками озарения и интуиции». Как тебе такое, Илон Маркс?
Как салгоритмизировать сие? Сможете ли дать цифровое изложение?
Итак – простор, удаль и смекалка.
Три слова, появление которых в том числе определенно особенностями исторического пути нашего народа.
Три слова, которые весьма точно определяют русский менталитет в его лучших проявлениях.
П.С. В рамках дискуссии с читателями, тут же начавшими отправлять мне, как они считают, полные аналоги этих слов в английском языке.
Vastness – Неа, тут чисто физическое понятие, без эмоциональной окраски.
В слове «простор» даже больше эмоций, чем физики.
Prowess - "доблесть" – тоже далеко не то, нету оттенка авантюризма, риска без необходимости. Разгильдяйского несколько, если хотите. Ближе к понятию «отвага».
Savvy или smart - тем более. Смекалка - не равно сообразительности.
Гораздо более широкое понятие.
Я завещаю правнукам записки,
Где высказана будет без опаски
Вся правда об Иерониме Босхе.
Художник этот в давние года
Не бедствовал, был весел, благодушен,
Хотя и знал, что может быть повешен
На площади, перед любой из башен,
В знак приближенья Страшного суда.
Однажды Босх привел меня в харчевню.
Едва мерцала толстая свеча в ней.
Горластые гуляли палачи в ней,
Бесстыжим похваляясь ремеслом.
Босх подмигнул мне: "Мы явились, дескать,
Не чаркой стукнуть, не служанку тискать,
А на доске грунтованной на плоскость
Всех расселить в засол или на слом".
Он сел в углу, прищурился и начал:
Носы приплюснул, уши увеличил,
Перекалечил каждого и скрючил,
Их низость обозначил навсегда.
А пир в харчевне был меж тем в разгаре.
Мерзавцы, хохоча и балагуря,
Не знали, что сулит им срам и горе
Сей живописи Страшного суда.
Не догадалась дьяволова паства,
Что честное, веселое искусство
Карает воровство, казнит убийство.
Так это дело было начато.
Мы вышли из харчевни рано утром.
Над городом, озлобленным и хитрым,
Шли только тучи, согнанные ветром,
И загибались медленно в ничто.
Проснулись торгаши, монахи, судьи.
На улице калякали соседи.
А чертенята спереди и сзади
Вели себя меж них как Господа.
Так, нагло раскорячась и не прячась,
На смену людям вылезала нечисть
И возвещала горькую им участь,
Сулила близость Страшного суда.
Художник знал, что Страшный суд напишет,
Пред общим разрушеньем не опешит,
Он чувствовал, что время перепашет
Все кладбища и пепелища все.
Он вглядывался в шабаш беспримерный
На черных рынках пошлости всемирной.
Над Рейном, и над Темзой, и над Марной
Он видел смерть во всей ее красе.
Я замечал в сочельник и на пасху,
Как у картин Иеронима Босха
Толпились люди, подходили близко
И в страхе разбегались кто куда,
Сбегались вновь, искали с ближним сходство,
Кричали: "Прочь! Бесстыдство! Святотатство!"
Во избежанье Страшного суда.
4 января 1957
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
