Кострома (год первого упоминания в летописях – 1152, население около 270 тыс. человек) – город и речной порт в верховьях Волги, административный центр Костромской области.
Город славен своим прекрасно сохранившимся ансамблем в стиле классицизма XVII века в центре города, а также оригинальной планировкой оного центра – все центральные улицы лучами сходятся к главной площади города.
Примечателен памятник Ленину в центре города, рядом с красивым парком.
Сразу бросается в глаза непропорциональное сочетание помпезного постамента и самой фигуры вождя. Да, как выясняется – основа постамента это незаконченный из-за Первой мировой войны и революции мемориал в честь 300-летия дома Романовых.
В 1924 году на нём была бетонная статуя Ильича, в 60-х годах заменённая на бронзовую.
Ну а уже в наши дни рядом со статуей был восстановлен православный собор.
Теперь, как и в городе Лиски Воронежской области, вождь мирового пролетариата показывает гражданам дорогу к храму!
Такой вот скульптурно-архитектурный оксюморон.
Самый же культовый (и эстетически безупречный, с моей точки зрения) памятник в Костроме – это памятник народному герою, выходцу из этих мест ( а точнее – из села Домнино), легендарному «спасителю царя» Ивану Сусанину.
В Ипатьевском монастыре в Костроме был «призван на царство» первый из Романовых, Михаил. Тем самый поволжский город тесно связан с восшествием на престол правившей более трёх сотен лет династии.
И, вот удивительное дело, - закончился путь этой династии в Ипатьевском же доме моего родного Екатеринбурга…
История любит знаковые полумистические совпадения.
По самой распространённой версии, Кострома – наверное, единственный относительно крупный город страны, названный в честь языческого божества. («кострома» - это ритуальная соломенная кукла, которую традиционно сжигали славяне во время весенних празднеств. Аналог Масленицы.)
Противники этой версии, правда, утверждают, что ничего подобного – город назван в честь реки Костромы. На вопрос, а в честь кого или чего была названа река, сторонники этой версии почему-то отводят глаза и начинают что-то задумчиво бормотать.
Ситуация один в один, как с городом Коломной Московской области – там вообще пара десятков версий названия, одна из них – город назван в честь реки Коломенки.
Реку же Коломенка, как говорят знаткие люди, назвали в честь города Коломна, раз уж он приключился рядом. Гениально. Топонимическая рекурсия во всей красе.
Ну, а вообще, до XIX века река Кострома называлась – Вассея. (Почти Рассея).
Так что тут всё с точностью до наоборот. Реку стали постепенно называть в честь города.
Кострома издревле славилась как город умельцев и центр мануфактур.
Подтверждаю – кое-что из этого сохранилось и поныне – большое количество магазинов, торгующих изделиями из костромского льна, такое же обилие сырных лавок и даже всамделишный Музей Сыра – на входе в который стоит в качестве часового-унтер-офицера внушительного вида гипсовая корова! Ну а сам музей, надо полагать, украшен не только табличками «Руками не трогать!» но и «Экспонаты не грызть!»
Специфика-с.
На Кострому у меня было около 5 часов – приехав на поезде в 6 утра, уже в 11 часов я улетел на прекрасном Ан-26 из Костромы в Санкт-Петербург.
Вообще, основной повод визита был достаточно печальным.
Дело в том, что в рамках проводимой повсеместно «оптимизации» вслед за Архангельском, Белгородом, Астраханью, Курганом и ещё некоторыми областными центрами в городе с 1 июля этого года верные последователи дела Бориса Синего и Владимира Счастливого во власти закрыли троллейбусное сообщение.
Мотивировка – «транспортная реформа», истинная причина – «денег нет, а вы там держитесь.». В итоге город лишился статусного вида транспорта.
Взамен ему власти закупили (якобы) новые автобус ЛиАз – пусть они и низкопольные, и с валидаторами «всё как у больших», но – надо ли объяснять, чем транспорт с выхлопами (пусть и менее вредными, чем ранее – т.к. газомоторный ход) отличается от экологически безупречного электричесткого?
Развитой капитализм, мать его ети…
Ну и – естественно, а как иначе! – введение нового автопарка привело к повышению стоимости проезда, а так же к часовым перерывам в движении автобусов.
Всё для людей…
Единственным плюсом реформы стало то, что вместе с троллейбусами с улиц города также исчезли кошмарные ржавые ПАЗики, которые придавали улицам города в отдельных местах совсем уж кишлачно-азиатский вид.
Ну а мы, за три с лишним недели до конца костромской троллейбусной истории, в последний раз прокатились по некоторым троллейбусным веткам, в том числе и по мосту через реку Волгу.
Ушедший бело-синий троллейбус грустно помахал нам напоследок своими рожками и отбыл в даль. Прекрасное далёко в лице алчных правителей оказалось весьма даже жестоко по отношению к нему.
***
Ну и – забавное из визита в город на букву К.
Прогуливаясь по красивому и (по времени) абсолютно безлюдному центру города узрел народный поэт рядом с памятником основателю города тов. Долгорукому новодельный, в стиле пресловутых скульптур с ул. Вайнера в Екатеринбурге, памятник «Костромичу-умельцу» (Кострома славилась своими ремесленниками, в том числе ювелирами).
В руках бронзовый мастер держит колечко, натёртое до блеска.
В сопроводительной табличке к скульптуре пояснялось, что (ну, конечно же!) – тот счастливец, кто догадается потереть это самое колэчко – тут же обретёт финансовое благополучие.
Штош. Посмеялся тов. поэт, потёр колечко ради смеха.
И отправился гулять далее.
И что же вы таки думаете?
Проходит 20 минут (не 20 часов и даже не 2 часа) и у берега великой русской рэ Волги, рядом с бывшим дебаркадером, который граждане дельцы превратили в злачное место – а именно в какой-то пафосный ресторан (в 8 утра, понятное дело, уже закрытый) , нахожу я щедро разбросанные нетрезвой дланью загулявшего кутилы (хотя возможно и – закутившего гуляки) две тысячи восемьсот пятьдесят рублей в валюте Российской Федерации.
Благо, погода была безветреная, купюры не улетели в воду, а дождались нового владельца.
Таким образом я тут же почти «отбил» потраченные на поезд Екб-Кострома деньги.
Ну что тут сказать, друзья? Схема с колечком-то – рабочая!
Приезжайте в Кострому!
П.С. Пролетая вдоль Ладожского озера, лицезрел тов. поэт устье реки Волхов, а также исток Невы. После же – через несколько часов оказался в устье Невы (Финский залив), а через несколько дней – у истока Волхова (оз. Ильмень).
Преемственность.
Но о ней – в следующий раз.
Спасибо, дорогой. Как костромич. Единственное замечу, есть ещё одна версия по поводу названия. Чтобы ладьи не терялись, Волга то широкая, жгли костры. И поэтому нашу деревню тогда так и назвали
Привет, а пожалуйста. Да, про эту версию тоже читал, а как же.)))
А в Ипатьевском монастыре не был? Вообще то именно оттуда Романовы пошли, после смуты.
У меня было около пяти часов на город,
в следующий раз надеюсь более подробно ознакомиться во всеми красотами. Город очень и очень колоритен. По ссылке есть фотоальбом.
Насчёт Романовых в курсе, ага.
Я сам родился в Нижнем Новгороде, но жил в Костроме, и конечно, знаю историю. Есть интересный факт. Ведь после Романовых одни немки были... Не то что я против, и Анна Иоанновна, и Елизавета и конечно Екатерина вторая, это девочки, которые сделали нашу Россию в нынешнем состоянии
Кстати, после Ипатьевского монастыря ведь Ипатьевский дом был. Очень символично.
И главный наш памятник, это не Ленин, а Иван Сусанин
Памятник Сусанину прекрасен, это да.
Надо добавить в эссе, спасибо.
Чтобы оставить комментарий необходимо авторизоваться
Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи, Вверх, до самых высот!
Проснуться было так неинтересно,
настолько не хотелось просыпаться,
что я с постели встал,
не просыпаясь,
умылся и побрился,
выпил чаю,
не просыпаясь,
и ушел куда-то,
был там и там,
встречался с тем и с тем,
беседовал о том-то и о том-то,
кого-то посещал и навещал,
входил,
сидел,
здоровался,
прощался,
кого-то от чего-то защищал,
куда-то вновь и вновь перемещался,
усовещал кого-то
и прощал,
кого-то где-то чем-то угощал
и сам ответно кем-то угощался,
кому-то что-то твердо обещал,
к неизъяснимым тайнам приобщался
и, смутной жаждой действия томим,
знакомым и приятелям своим
какие-то оказывал услуги,
и даже одному из них помог
дверной отремонтировать замок
(приятель ждал приезда тещи с дачи)
ну, словом, я поступки совершал,
решал разнообразные задачи —
и в то же время двигался, как тень,
не просыпаясь,
между тем, как день
все время просыпался,
просыпался,
пересыпался,
сыпался
и тек
меж пальцев, как песок
в часах песочных,
покуда весь просыпался,
истек
по желобку меж конусов стеклянных,
и верхний конус надо мной был пуст,
и там уже поблескивали звезды,
и можно было вновь идти домой
и лечь в постель,
и лампу погасить,
и ждать,
покуда кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.
Я был частицей этого песка,
участником его высоких взлетов,
его жестоких бурь,
его падений,
его неодолимого броска;
которым все мгновенно изменялось,
того неукротимого броска,
которым неуклонно измерялось
движенье дней,
столетий и секунд
в безмерной череде тысячелетий.
Я был частицей этого песка,
живущего в своих больших пустынях,
частицею огромных этих масс,
бегущих равномерными волнами.
Какие ветры отпевали нас!
Какие вьюги плакали над нами!
Какие вихри двигались вослед!
И я не знаю,
сколько тысяч лет
или веков
промчалось надо мною,
но длилась бесконечно жизнь моя,
и в ней была первичность бытия,
подвластного устойчивому ритму,
и в том была гармония своя
и ощущенье прочного покоя
в движенье от броска и до броска.
Я был частицей этого песка,
частицей бесконечного потока,
вершащего неутомимый бег
меж двух огромных конусов стеклянных,
и мне была по нраву жизнь песка,
несметного количества песчинок
с их общей и необщею судьбой,
их пиршества,
их праздники и будни,
их страсти,
их высокие порывы,
весь пафос их намерений благих.
К тому же,
среди множества других,
кружившихся со мной в моей пустыне,
была одна песчинка,
от которой
я был, как говорится, без ума,
о чем она не ведала сама,
хотя была и тьмой моей,
и светом
в моем окне.
Кто знает, до сих пор
любовь еще, быть может…
Но об этом
еще особый будет разговор.
Хочу опять туда, в года неведенья,
где так малы и так наивны сведенья
о небе, о земле…
Да, в тех годах
преобладает вера,
да, слепая,
но как приятно вспомнить, засыпая,
что держится земля на трех китах,
и просыпаясь —
да, на трех китах
надежно и устойчиво покоится,
и ни о чем не надо беспокоиться,
и мир — сама устойчивость,
сама
гармония,
а не бездонный хаос,
не эта убегающая тьма,
имеющая склонность к расширенью
в кругу вселенской черной пустоты,
где затерялся одинокий шарик
вертящийся…
Спасибо вам, киты,
за прочную иллюзию покоя!
Какой ценой,
ценой каких потерь
я оценил, как сладостно незнанье
и как опасен пагубный искус —
познанья дух злокозненно-зловредный.
Но этот плод,
ах, этот плод запретный —
как сладок и как горек его вкус!..
Меж тем песок в моих часах песочных
просыпался,
и надо мной был пуст
стеклянный купол,
там сверкали звезды,
и надо было выждать только миг,
покуда снова кто-то надо мной
перевернет песочные часы,
переместив два конуса стеклянных,
и снова слушать,
как течет песок,
неспешное отсчитывая время.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.