Литературный редактор «Башинформа» Алик Шакиров стал лауреатом премии имени Гаяна Лукманова
В Башкирии существует два десятка литературных премий имени национальных региональных писателей. Заметка об, которая публикуется ниже, произвела на меня сильное впечатление. Много лет тому назад мы с педагогом Татьяной Баевой организовали для одаренных детей Братска литературную премию имени Геннадия Михасенко. К сожалению, только один раз смогли вручить её талантливой девочке Елене Олиной. Деньги для этого городские власти выделили только в один год, когда отмечали юбилей знаменитого детского писателя.
В Братске жили и работали интересные прозаики и поэты, которые заслуживают того, чтобы под их именами были учреждены литературные премии: Геннадий Михасенко, Юрий Черных, Иннокентий Черемных, Виктор Сербский. Был у меня несколько лет тому назад порыв: учредить премию имени поэта и создателя поэтической библиотеки В.С. Сербского, но, к сожалению, поддержки этому начинанию ни у властей, ни у коллег не нашел...Поэтому, премиальная активность в Башкирии вызвала у меня лёгкую зависть...
Алик Шакиров
А знаете ли вы, друзья, что в Башкортостане учреждено очень много литературных премий не только республиканского, но и районного масштаба? Их насчитывается около двух десятков, ни в одном регионе России, пожалуй, нет такого количества творческих, пишущих людей, претендующих стать лауреатами этих премий. Вот лишь некоторые из них: премия имени Кима Ахметьянова, имени Рамзили Хисаметдиновой, имени Диниса Булякова, имени Мифтахетдина Акмуллы, имени Мухаметсалима Уметбаева, имени Галимджана Ибрагимова, имени Гилемдара Рамазанова, имени Сергея Чекмарева, имени Вазиха Исхзакова, имени Рашита Ахтари, имени Яныбая Хамматова, имени Зайнаб Биишевой, имени Хадии Давлетшиной и так далее. Но есть среди этих премий несколько самых почетных, поскольку они связаны с именами литераторов-фронтовиков — погибшего при взятии Кенигсберга в самом конце Великой Отечественной войны поэта Фатиха Карима, учрежденная в Бижбулякском районе, имени поэта фронтовика Назара Наджми в Дюртюлинском районе и Гаяна Лукманова, которую учредила администрация Караидельского района. И я очень горжусь тем, что был удостоен литературной премии имени фронтовика прозаика Гаяна Лукманова. Ее мне вручили накануне в Караидели на торжествах по случаю 100-летия со дня рождения Гаяна Лукманова. Сказали, за заслуги в популяризации творчества их знаменитого земляка, за то, что перевел с башкирского на русский язык все его произведения — большой 300-страничный роман, две повести и 30 рассказов. О том, как проходили эти торжества, и кто еще стал лауреатом этой премии можно прочитать на ленте «Башинформа» по ссылке:
https://www.bashinform.ru/news/culture/2023-09-21/lit..
Потому что искусство поэзии требует слов,
я - один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой,-
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.
Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя,-
это чувство забыл я.
В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.
Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.
Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.
Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы.
То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
да чешу котофея...
То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.
Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.
Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.
Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.
Декабрь 1969
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
