Умерла О. Вампилова - в прошлом жительница Братска
Умерла Ольга Михайловна Вампилова — жена крупного русского драматурга, в прошлом жительница Братска
ОЛЬГА — ВТОРАЯ ЖЕНА ВАМПИЛОВА
___________________________________
В начале 80-х годов в поисках интересных новостей для областной газеты "Восточно-Сибирская правда" я забрёл в музей Братскгэсстроя. Меня познакомили с Ольгой Михайловной Ивановской. Она быстро и доходчиво рассказала всё необходимое для газетной заметки. Когда я захлопнул рабочий блокнот, то тут и завязался интересный разговор за жизнь "не для печати". Музейный работник оказалась, на удивление, хорошо знакома с иркутскими журналистами и легко ориентировалась в культурных событиях областного центра. У нас нашлось немало общих знакомых, которыми она живо интересовалась.
Женщина была старше меня лет на десять. Радовала приятной женской округлостью, была красива лицом и вызывала во мне искреннюю симпатию, которую я не скрывал. Мы никуда не торопились и охотно втянулись в светскую беседу в тиши музея. Правда, вскоре в репликах Ольги Михайловны я уловил какую-то, как мне показалось, немотивированную ироничность к молодому журналисту, и это меня стало слегка раздражать.
Время от времени в комнату забегала руководитель музея, брала какие-то книги с полки, папки с бумагами и слышала обрывки нашего разговора. И когда я, попрощавшись, покидал музей, она заговорщицки заманила к себе в кабинет.
— А знаете с кем вы разговаривали? — таинственно спросила меня директор. И прочитав на моём лице искреннее недоумение, не стала затягивать мхатовскую паузу дамской интриги. - Это вторая жена драматурга Александра Вампилова!
— Да что вы говорите?! - был несказанно удивлён я. — Вот оно что. А почему фамилия другая?
— Это она представилась вам по своей девичьей. Она же сама братчанка, вернулась с дочкой к родителям, а расспросов о муже не любит,- посвятила меня в детали отношений в коллективе руководитель музея. - Она временно у нас работает, собирается покидать Братск, главная цель - Москва!
— Понятно!
Я вышел из здания музея с ощущением, что на самом деле всё непонятно. Вокруг драматурга Александра Вампилова в те годы было соткано огромное полотно мистического таинства - начиная от предсказанной им же скорой трагической смерти в водах Байкала и заканчивая спектаклями, которые в то время уже широко ставили в московских и провинциальных театрах. Вампиловские книги быстро раскупались. Я лично покупал все, что тогда выходили, хотя нового материала в них было мало. Как всегда вместе с возвышенным шагали следом всевозможные сплетни и домыслы, в которые я тоже был посвящен.
Но Вампилов был уже для меня далёкой, загадочной и недосягаемой литературной личностью, почти звездой. Человек из другого поколения детей войны, состоявшихся писателей - из знаменитой "иркутской стенки". Но в те время, как начинающий литератор и журналист, подававший всего лишь слабые надежды, я почему-то искал не лучшее в вампиловском творчестве, а в знак протеста уязвимые места. Меня смущало,что почти все пьесы построены были на анекдоте. Сознаюсь, активно критиковал драматурга, опровергая его значительность, а по сути боролся с его подавляющим влиянием...Вдаваться в детали сейчас не хочу, чтобы не показаться смешным со своим затянувшимся юношеским максимализмом! Но ситуация в моей душе изменилась, когда я прочитал "Утиную охоту". Эта пьеса мне показалась по настоящему гениальной.
Тем не менее, Вампилов был для меня далёким раскрученным местным классиком, который всё о себе сказал в книжках, которые мне удалось прочитать. И тут я впервые вплотную соприкоснулся с самым близким человеком для знаменитого драматурга, пил с ним чай, мило с ней разговаривал и ничего необычного не узнал из первых уст о писателе, с которым уже несколько лет вёл внутренний диалог несогласия и сопротивления...
Во мне забурлили противоречивые чувства уязвлённого самолюбия, но я всё дальше и дальше уходил от здания музея, выдавливая из себя репортёрское желание вернуться назад и поговорить...Я уходил, потому что в эти минуты даже не знал о чем можно было говорить с женой Вампилова, которая не желала обсуждать мужа-драматурга со случайным человеком, понимая, что такие как я, могли причинить ей по неосторожности лишнюю боль, с которой Ольга Михайловна жила больше десяти лет после смерти писателя ...
Больше с Ольгой — женой Вампилова, я не встречался! Только время от времени смотрел фильмы с её участием и читал интервью, в которых она уже охотно рассказывала о себе, короткой семейной жизни и больше всего о знаменитом супруге! У неё без Александра Вампилова жизнь сложилась благополучно, Ольга осуществила их общий семейный план - переехала с дочкой Еленой в Москву...
"Все воспоминания, за редким исключением, это «я и Вампилов», и практически ни у кого нет «Вампилов и я», - как-то на одной из встреч с журналистами по случаю очередного юбилея драматурга сказала Ольга Михайловна. Поэтому оставляю финал своего короткого дурацкого рассказа открытым. Разве что процитирую Вампилова: "С женщинами главное – не забывать, что на свете есть много других женщин".
Иаков сказал: Не отпущу Тебя, пока не благословишь меня.
Бытие, 32, 26.
Всё снаружи готово. Раскрыта щель. Выкарабкивайся, балда!
Кислый запах алькова. Щелчок клещей, отсекающих навсегда.
Но в приветственном крике – тоска, тоска. Изначально – конец, конец.
Из тебе предназначенного соска насыщается брат-близнец.
Мой большой первородный косматый брат. Исполать тебе, дураку.
Человек – это тот, кто умеет врать. Мне дано. Я могу, могу.
Мы вдвоем, мы одни, мы одних кровей. Я люблю тебя. Ты мой враг.
Полведра чечевицы – и я первей. Всё, свободен. Гуляй, дурак.
Словно черный мешок голова слепца. Он сердит, не меня зовёт.
Невеликий грешок – обмануть отца, если ставка – Завет, Завет.
Я – другой. Привлечен. Поднялся с колен. К стариковской груди прижат.
Дело кончено. Проклят. Благословен. Что осталось? Бежать, бежать.
Крики дикой чужбины. Бездонный зной. Крики чаек, скота, шпанья.
Крики самки, кончающей подо мной. Крики первенца – кровь моя.
Ненавидеть жену. Презирать нагой. Подминать на чужом одре.
В это время мечтать о другой, другой: о прекрасной сестре, сестре.
Добиваться сестрицы. Семь лет – рабом их отца. Быть рабом раба.
Загородки. Границы. Об стенку лбом. Жизнь – проигранная борьба.
Я хочу. Я хочу. Насейчас. Навек. До утра. До последних дат.
Я сильнее желания. Человек – это тот, кто умеет ждать.
До родимого дома семь дней пути. Возвращаюсь – почти сдаюсь.
Брат, охотник, кулема, прости, прости. Не сердись, я боюсь, боюсь.
...Эта пыль золотая косых песков, эта стая сухих пустот –
этот сон. Никогда я не видел снов. Человек? Человек – суть тот,
кто срывает резьбу заводных орбит, дабы вольной звездой бродить.
Человек – это тот, кто умеет бить. Слышишь, Боже? Умеет бить.
Равнозначные роли живых картин – кто по краю, кто посреди?
Это ты в моей воле, мой Господин. Победи – или отойди.
Привкус легкой победы. Дела, дела. Эко хлебово заварил.
Для семьи, для народа земля мала. Здесь зовут меня - Израиль.
Я – народ. Я – семья. Я один, как гриб. Загляни в себя: это я.
Человек? Человек – он тогда погиб. Сыновья растут, сыновья.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
