В ржавом свете заката по маковку искупав,
топит светило из жалости день кутенком в ведре.
Вечерело.
Город идет с работы плотно, шершаво, к рукаву рукав,
жесткие линии взглядов проводами –
словно элладовы стрелы –
бьют напрямую во встречных, витрины, рекламу, троллейбусы, – ток
перенося и мыслей стремительность и краткозвонность.
Звонко подковами щелкнет дверей закрывающий чмок –
змеи подземные сыты, шуршат и уносятся снова и снова…
Нова в наземном невырии только живая вода,
точит по капле – известная пытка восточная – точит и точит
ночь-древоточец иллюминацию, окна, совы крики да
звезды на завтрак неспешно клюет зарвавшийся кочет.
День под щитом Афины организованно делает ночь,
делает ноги всепоглощающий черный в свою квадратуру
окна, небо неряшливо наскоро крепит облачный скотч
на дательный – клеится это к чему? – Контражуру.
Глядя на эту феерию, кисточку взгляда в память макнув,
рисуешь себя богиней в шлеме, с копьем и эгидой.
Милая, здесь нам не Греция, минимум, это трагедия-буфф,
максимум — осень и молью столетий сюжетец побитый.
Героини испанских преданий
Умирали, любя,
Без укоров, без слез, без рыданий.
Мы же детски боимся страданий
И умеем лишь плакать, любя.
Пышность замков, разгульность охоты,
Испытанья тюрьмы, -
Все нас манит, но спросят нас: "Кто ты?"
Мы согнать не сумеем дремоты
И сказать не сумеем, кто мы.
Мы все книги подряд, все напевы!
Потому на заре
Детский грех непонятен нам Евы.
Потому, как испанские девы,
Мы не гибнем, любя, на костре.
1918
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
