Архивная лента конкурса обороток «Продолжение — следует!». Сезон-2017

                                ОРИГИНАЛ:
                                Николай Гумилёв. Жираф

                                Ему грациозная стройность и нега дана,
                                И шкуру его украшает волшебный узор,
                                С которым равняться осмелится только луна,
                                Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

                                Вдали он подобен цветным парусам корабля,
                                И бег его плавен, как радостный птичий полет.
                                Я знаю, что много чудесного видит земля,
                                Когда на закате он прячется в мраморный грот.

                                Я знаю веселые сказки таинственных стран
                                Про черную деву, про страсть молодого вождя,
                                Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,
                                Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

                                И как я тебе расскажу про тропический сад,
                                Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...
                                Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад
                                Изысканный бродит жираф.

                ________________
                ОБОРОТКА:
                ИЗЫСКАННЫЙ ЗВЕРЬ

                С утра моросило, докучливый дятел стучал
                В угасшие окна — ни лучика, ни огонька...
                А где-то далёко-далёко на озере Чад
                Изысканно-пестрый жираф разгонял облака.

                Свое длинношеее тело он в небо тянул,
                Ворочая мордой, фырчал, выправляя сюжет.
                Камзол запахнул, потянулся, себе подмигнул
                И сырость стряхнул с розоватых брабантских манжет.

                Азарт молодого вождя придавал ему сил,
                Кураж капитанский в жирафьей душе танцевал.
                Ударами трости последнюю тучу сразив,
                Он сонное солнце легко повернул, как штурвал.

                И все озарилось вокруг. И на озере Чад
                Запели мартышки и зебры, слоны и свины.
                В озябшем Поволжье безумный там-там зазвучал,
                Там-тут принеся с берегов африканской страны.

                А я допивала коктейль из немыслимых трав,
                Рябиновой рябью разбавив дождя канитель.
                Ах, где же он бродит, мой солнечно-пестрый жираф,
                Изысканный сон мой, мой нежный и ласковый зверь...

                                ОРИГИНАЛ:
                                CicadasCatcher. Семантика отношений

                                между строк все самое вкусное
                                полумолвки остатки сладки
                                напиши мне письмо о грустном и
                                я почувствую все в порядке
                                расскажи как болит как плачется
                                и пока почтальон домчится
                                мир окажется не иначе чем
                                сном отчаянной крановщицы
                                зашифрованным предисловием
                                вырванной из контекста фразой
                                предвкушением встречи словно мы
                                не целованные ни разу
                                напиши наплети с три короба
                                без изыска скучаю очень
                                и постскриптум давай до скорого
                                в переводе сеанс окончен

                ________________
                ОБОРОТКА:
                Семантика жизни

                между днями все самое сладкое
                в шоколадных меренгах ночи
                ты предложена мне облаткою
                для начинки полыни горче
                оболочкой печали горести
                неизбывной утери важного
                не закона печатной строгости
                а природы красивой важенкой
                не целованной не заснеженной
                статуэткой живой горячею
                оболью эти ноги нежностью
                и от счастья возьму заплачу
                семантические единицы
                в смысловом значении жизни
                умудряются породниться
                в переводе костлявая выкуси 

                                Написать бы, что нет холодов и хандры,
                                (Нанеслось, набаюкалось, нашелковилось),
                                Что с утра белоснежная небова милость
                                Укрывает макушки машин и дворы.
                                Ты ли стыло трепещешь листвой в закромах,
                                Трепещу от лилейного выдоха я ли,
                                Я же помню ещё, как меня обнимали
                                Завитки вензелей на диванных боках.
                                Пианино, клейменое годом седым,
                                Голосило со мной по отточенным нотам.
                                А сейчас у мелодии шарф перемотан,
                                Перепутан, как будто ты не уследил.
                                Бог со мной, по эмалевой гладкости вей
                                Вензеля кружевные ли, трогай губами,
                                Приговор зашифрован в твоей анаграмме,
                                Только выведен будет — в тетради моей.
                ________________
                ОБОРОТКА:
                Та мелодия
                Нестерпимо по нерву проводит рука
                Незаточенным ногтем, а будто по струнам,
                За водой и хандрой посылает сестру на
                Колодец, в который летят жемчуга
                Холодеющей осени, стылой тоски
                Набежало, накапало до середины.
                Пробежался по клавишам вздох лебединый
                И затих под сверкающей крышкой доски.
                Я же помню сияние дьявольских глаз
                Под бездонные трели поющего лета
                И подушечек нервных твоих аллегретто,
                Вензелями сплетённые сны напоказ.
                Наш стремительный острый, как пик, акростих
                Был коротким, но из категории экстра.
                Та мелодия в Вашей тетради, маэстро,
                Зашифрована в сломанных пальцах моих.

                                ОРИГИНАЛ:
                                Katrin. И остаешься безбилетная...

                                И остаешься, безбилетная,
                                В четвероногом кресле жить.
                                Цветы с сиреневыми ветками
                                Собрали запахи грозы.
                                И с пятилистным одиночеством
                                В руке и с ливневым в груди
                                Не ждешь, когда оно закончится —
                                Не уходи, не уходи.
                                По книжным полкам шаришь мысленно,
                                Перетасовывая, злясь.
                                Какую истину выискивать
                                Пытаешься, душа моя?
                                Во что ты прячешься, неспелая,
                                Недопоняв, недообняв?
                                Недо-любила, недо-верила.
                                Прости меня.
                ________________
                ОБОРОТКА:
                В горошек
                                                Все совпадения случайны,
                                                девушку не оштрафовали)
                И остаешься безбилетная,
                Билет счастливый прожевав.
                В окно трамвая машет ветками
                Сирень. И гроздь ее сорвав,
                Опять туда же, счастья поиски
                Я продолжаю через рот.
                И где финал у этой повести?
                Кто мне расскажет, кто поймет?
                Вот спелый май под горку катится,
                Трамвай поет: «Кати, катись!»
                И жизнь моя — в горошек платьице,
                Такая вот, кондуктор, жизнь...

                                ОРИГИНАЛ:
                                ChurA. В объятиях дождей (фрагмент)

                                Бродить в объятиях дождя,
                                небрежно разгребая лужи,
                                не замечая зло и стужу
                                и твердо зная: дождик сужен,
                                и обойти его нельзя.

                                Бродить с грибным дождем в обнимку
                                в лесах, обласканных теплом,
                                когда от солнышка светло
                                и капель чистых серебро
                                живет и грезится в хвоинках...
                ________________
                ОБОРОТКА:
                В снегах

                Укутан снегом по макушку,
                сопит себе автомобиль.
                Он ожидает полный штиль.
                Метель пока влечет кадриль,
                коль некто не прикрыл заглушку.
                Меняя в преломленье цвет,
                По-королевски разодет,
                фонарь упрямо дарит свет...
                Спят безмятежно деревушки,
                накинув саван временной —
                сверкать не скоро бирюзой,
                а только грезить им весной
                в лишенной живости ловушке.
                А над рекой клубится пар.
                У проруби и млад, и стар —
                Крещенский праздничный угар,
                По-нашему, на всю катушку...

12. ecce-cor-meum. РИМУ — РОМ!

                                                                ...Как тесен Рим! (С. Слепухин)

                                Да, тесен Рим! Сегодня и вчера,
                                сливаясь в Тибре, утекают в завтра.
                                Какое там «пора, мой друг, пора!» —
                                Ярится вездесущая жара,
                                ин-плано усыхает до ин-кварто.

                                Охота выпить или просто пить,
                                тянуть сосцы разморенной волчицы,
                                залечь на дно корзины, плыть да плыть,
                                мычать, рычать, но лишь не говорить —
                                ну разве с пантеоновой глазницей,

                                но про себя, себе и для себя.
                                А в это время где-то выше Рима
                                ложится снег — в начале сентября.
                                Чтоб не сойти с ума, творишь обряд:
                                Лопата — снег — лопата — крыша — мимо.

                                Вот где простор! Пахать — не пропахать!
                                В пустой деревне — Тоху или Боху? —
                                табличка проржавела, разобрать
                                почти что невозможно — стол, кровать,
                                ночь, улица, аптеки нет. Ей-богу,

                                завоешь на чахоточный фонарь,
                                на глубину алмазного карьера
                                нырнешь в себя, а там такая гарь
                                и копоть, что незрячий золотарь
                                не вызолотит. Жаждешь бельведера —

                                не пить, не выпить, просто говорить,
                                трещать, вопить, толкаться ин-октаво.
                                Как полон Рим! В нем сам себе анклав и
                                жаждешь жить. Всего лишь жаждешь жить.
                ________________
                ОБОРОТКА:
                Риму — ром!

                Известно ль вам, что в Риме нет аптек?
                Больших аптек, космических. Ин-плано.
                Войдешь во двор — заблудишься навек.
                О трепещи, болезный человек
                и никаких не строй на завтра планов.

                Подохнешь здесь, под римским фонарем,
                хоть в тесноте, но всё же не в обиде.
                А, впрочем, что я? Все мы тут умрем,
                глотая местный ин-бутилка ром...
                Из Рима в мир вперед ногами выйдем.

                А так хотелось искренно не пить!
                И не искать в потемках алкозельцер.
                За куцый хвост волчицу теребить,
                и говорить, серьезно говорить
                о чем-то философском с Парацельсом.

                Но не судьба. Чахоточный фонарь
                не озарит кривого переулка,
                акафист позабудет пономарь,
                и темноты полуденная гарь
                сожмется до ин-кварто. До окурка.

                Мир — не лукум. И даже не рахат.
                Войдешь в него — заблудишься навеки...
                Так будь готов полнеба пропахать
                до близлежащей ангельской аптеки!

13. Volcha. ОТ НАЧАЛА НАЧАЛ 

                                ОРИГИНАЛ:
                                ecce-cor-meum. Медовая полынь

                                ...Вкус медовой полыни застыл на губах —
                                вкус купальского дикого лета.
                                Васильковых полян шебутная гульба
                                под лазоревым солнцем отпета.

                                Я не помню себя в дорогом зипуне
                                на скрипучих покойницких дрогах.
                                Нет избушки на склоне. И вечера нет.
                                Ствол березы рукой не потрогать.

                                Нет рубах домотканых, горячих блинов,
                                молодецкий не слышится посвист.
                                Я наследник ковчега для умерших слов,
                                бороздящих языческий космос.

                                Надо мною земля. Над землею — плита.
                                Над плитой — берендеево царство,
                                озорующих духов размёт, маета...
                                Не восстать. И в земле не остаться.

                                Вкус медовой полыни в себе не избыть,
                                как не вытравить запах харчевни,
                                не срубить за неделю дубовой избы,
                                не спуститься по облаку к черни.

                                Я по сути такой же ошпаренный дух,
                                что парит над вчерашним кострищем
                                и на небе не ищет благую звезду.
                                Лишь прощенья у памяти ищет.
                ________________
                ОБОРОТКА:
                От начала начал

                Ковыльный мед да горечью полынь
                под солнцем беспощадным и гремучим.
                Мы жгли тела навязанных святынь
                и вязли в сыпи у не взятой кручи,

                носили жертвы не своим богам,
                одушевляли каждую песчинку
                в часах, не расколовшихся пока
                меж двух холмов пустынных —
                на ложбинке,

                придумывали мифы на ходу
                что вижу, то пою по ходу пьесы

                под авлос, несмотря на глухоту,
                по воле или против грома Зевса.

                Рождался Хаос из начальной Мглы,
                выплевывая Хроноса и Гею,
                и Эрос нес на кончике иглы
                источник поклонения Гименею...

                И понеслось: плодись и заселяй
                подрубленную Понтом ойкумену,
                причудливо рисуя вензеля
                волной вокруг оси небесной Кея...

                Грядет миг просвещения, ура:
                на логики алтарь Олимп швыряем,
                не верим, но не знаем ни... чего,
                взываем к богу новому за краем

                непонимания — спаси, о, Всеотец,
                в Аид весь пантеон пошли к едрене!..
                И наведи порядок, наконец,
                и в думе, и на мировой арене.

                ОСТИКСтесь, измельчавшие божки,
                со склянкой клятв пойдите мгле навстречу
                лепить свои убогие горшки...
                По нам — полынь медовая картечью...

                                ОРИГИНАЛ:
                                ecce-cor-meum. Медовая полынь

                                ...Вкус медовой полыни застыл на губах —
                                вкус купальского дикого лета.
                                Васильковых полян шебутная гульба
                                под лазоревым солнцем отпета.

                                Я не помню себя в дорогом зипуне
                                на скрипучих покойницких дрогах.
                                Нет избушки на склоне. И вечера нет.
                                Ствол березы рукой не потрогать.

                                Нет рубах домотканых, горячих блинов,
                                молодецкий не слышится посвист.
                                Я наследник ковчега для умерших слов,
                                бороздящих языческий космос.

                                Надо мною земля. Над землею — плита.
                                Над плитой — берендеево царство,
                                озорующих духов размёт, маета...
                                Не восстать. И в земле не остаться.

                                Вкус медовой полыни в себе не избыть,
                                как не вытравить запах харчевни,
                                не срубить за неделю дубовой избы,
                                не спуститься по облаку к черни.

                                Я по сути такой же ошпаренный дух,
                                что парит над вчерашним кострищем
                                и на небе не ищет благую звезду.
                                Лишь прощенья у памяти ищет.
                ________________
                ОБОРОТКА:
                Дух медовой полыни

                Видно, много медовой полыни я съел.
                Даже солнце лазоревым стало.
                Натворил в васильковых полянах я дел.
                Искру в них высекал, как кресало.

                Что еще там творил — не упомню уже.
                От полыни и память отбило.
                В васильках я загинул в крутом кураже,
                Но вот помню, как клали в могилу.

                Расписного меня в дорогом зипуне,
                Довезли до погоста на дрогах,
                И какой-то мужик на кауром коне
                Разрешил мне березку потрогать.

                Я просил, чтоб поклали в могилу со мной
                Щей горшок да блинов со сметаной.
                И еще от хозяйки платок кружевной.
                Но не клали б портов домотканых.

                А поклали бы кладезь всех матерных слов,
                Чтоб я их передал по наследству.
                И язычники там не теряли основ,
                И им было б, чем в космосе греться.

                Вот лежу под землей, под чугунной плитой.
                На плите черти жарят печенки,
                И какой-то хвостатый, духовно не злой,
                По субботам дает самогонки.

                Я, наверное, к черни уже не спущусь.
                Дух мой пАрит медовой полынью.
                Я почти без запинки еще матерюсь
                И мне по-х... их епитимья.