Поэтическое восприятие жизни, всего окружающего нас — величайший дар, доставшийся нам от поры детства. Если человек не растеряет этот дар на протяжении долгих трезвых лет, то он поэт или писатель
(Константин Паустовский)

Мнения

13.12.2008

Три стиха для Марины

Еще ничего не зная о стихах, но уже отгородившись от мира новокаиновой блокадой рифм, я повсюду таскала за собой чужое гениальное одиночество

Еще ничего не зная о стихах, но уже отгородившись от мира новокаиновой блокадой рифм, я повсюду таскала за собой чужое гениальное одиночество в 240 страниц, автором которого была Марина Цветаева. Немного позднее, катаясь на хромом трамвае из одного конца города в другой и листая многотомники, я наткнулась на несколько стихотворений, удививших меня . Все они были посвящены Марине Ивановне.

БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА

Все началось далекою порой,
в младенчестве, в его начальном классе,
с игры в многозначительную роль: -
быть Мусею, любимой меньше Аси.

Бегом, в Тарусе, босиком, в росе,
без промаха - непоправимо мимо,
чтоб стать любимой менее, чем все,
чем все, что в этом мире не любимо.

Да и за что любить ее, кому?
Полюбит ли мышиный сброд умишек
то чудище, несущее во тьму
всеведенья уродливый излишек?

И тот изящный звездочет искусств
и счетовод безумств витиеватых
не зря не любит излученье уст,
пока еще ни в чем не виноватых.

Мила ль ему незваная звезда,
чей голосок, нечаянно, могучий,
его освобождает от труда
старательно содеянных созвучий?

В приют ее - меж грязью и меж льдом!
Но в граде чернокаменном, голодном,
что делать с этим неуместным лбом?
Где быть ему, как не на месте лобном?

Добывшая двугорбием ума
тоску и непомерность превосходства,
она насквозь минует терема
всемирного бездомья и сиротства.

Любая милосердная сестра
жестокосердно примирится с горем,
с избытком рокового мастерства -
во что бы то ни стало быть изгоем.

Ты перед ней не виноват, Берлин!
Ты гнал ее, как принято, как надо,
но мрак твоих обоев и белил
еще не ад, а лишь предместье ада.

Не обессудь, божественный Париж,
с надменностью ты целовал ей руки,
он все же был лишь захолустьем крыш,
провинцией ее державной муки.

                          

Хвала и предпочтение молвы
Елабуге, пред прочею землею.
Кунсткамерное чудо головы
изловлено и схвачено петлею.

Всего-то было горло и рука,
в пути меж ними станет звук строкою,
все тот же труд меж горлом и рукою,
и смертный час - не больше, чем строка.

Но ждать так долго! Отгибая прядь,
поглядывать зрачком - красна ль рябина,
и целый август вытерпеть? О, впрямь
ты - сильное чудовище, Марина.
(Белла Ахмадулина)

Это стихотворение буквально выгрызло во мне дыру недоумения, которая требовала мифов, сплетен, писем, мемуаров. Дыру, которая не давала спокойно жить и задавала бесконечные вопросы: Зачем? Почему именно она? Кого и чего не хватило, чтобы спастись? Вопросы, на которые у меня до сих пор нет ответов.

мне так же трудно до сих пор

Вообразить тебя умершей, 
Как скопидомкой мильонершей 
Средь голодающих сестер. 

Что сделать мне тебе в угоду? 
Дай как-нибудь об этом весть. 
В молчаньи твоего ухода 
Упрек невысказанный есть. 

Всегда загадочны утраты. 
В бесплодных розысках в ответ 
Я мучаюсь без результата: 
У смерти очертаний нет. 

Тут все — полуслова и тени, 
Обмолвки и самообман, 
И только верой в воскресенье 
Какой-то указатель дан. 

Зима — как пышные поминки: 
Наружу выйти из жилья, 
Прибавить к сумеркам коринки, 
Облить вином — вот и кутья. 

Пред домом яблоня в сугробе. 
И город в снежной пелене — 
Твое огромное надгробье, 
Как целый год казалось мне. 

Лицом повернутая к Богу, 
Ты тянешься к нему с земли, 
Как в дни, когда тебе итога 
Еще на ней не подвели. 

Автор этих великолепных строк писал жене в эвакуацию:

«Вчера ночью Федин сказал мне, будто с собой покончила Марина. Я не хочу верить этому. Она где-то поблизости от вас, в Чистополе или Елабуге. Узнай, пожалуйста, и напиши мне...Позаботься тогда о её мальчике, узнай, где он и что с ним. Какая вина на мне, если это так! Это никогда не простится мне.»

Марина Цветаева и Борис Пастернак были москвичами, ровесниками из профессорских семей. Их отцы приехали в Москву из провинции и собственными силами добились успеха и общественного положения. Матери обоих были одаренными пианистками из плеяды учеников Антона Рубинштейна. В отроческих впечатлениях Пастернака и Цветаевой можно также найти известную схожесть. Так, частые поездки в Германию семейства Цветаевых (1904—1906) вполне сопоставимы с поездкой Пастернаков в Берлин (1906) и особенно летним семестром в Марбургском университете (1912) молодого Бориса Пастернака — неизгладимое воспоминание его юности.

Цветаева и Пастернак познакомились в послереволюционой Москве, но это было поверхностное, включающее 2-3 встречи на поэтических вечерах, знакомство. Настоящее открытие поэтами друг друга произошло летом 1922 года, когда Борис Леонидович написал в Берлин восторженное письмо по поводу новой книги стихов М.И. «Версты» .

С этого года начинается известная переписка Марины и Пастернака , длившаяся 13 лет, переписка, которую принято называть романом в письмах, и которая ни в коем случае таковым не являлась, поскольку роман предполагает взаимность чувств. Для Бориса Леонидовича общение с Цветаевой было дружбой с равным по силе поэтом. Для Марины Ивановны переписка с Пастернаком долгое время была смыслом жизни:

«Борис, все эти годы живу с Вами, с Вашей душой, как Вы — с той карточкой. Вы мой воздух и мой вечный возврат к себе (постель). Иногда Вы во мне стихаете: когда я стихаю в себе.»

«Я не скажу, как Вы мне необходимы. Вы в моей жизни необходны, куда бы я не думала, фонарь сам встанет. Я выколдую фонарь.»

«Когда я думаю о своем смертном часе, я всегда думаю: кого? Чью руку? И -только твою! ...Я хочу твоего слова , Борис, на ту жизнь.»

К сожалению, Марина Ивановна ушла из этого мира той дорогой, на которой не бывает провожатых. Впрочем, главная просьба Цветаевой не осталась без ответа:

«Обо мне, Борис, когда помру, напиши не реквием, гимн/оду на рождение.»

Пускай не гимн, не оду написал Пастернак в память о Марине. Но и не реквием. Просто.Красивую.Музыку.

Поздний ответ

Белорученька моя, чернокнижница...

Невидимка, двойник, пересмешник,
Что ты прячешься в черных кустах,
То забьешься в дырявый скворечник,
То мелькнешь на погибших крестах,
То кричишь из Маринкиной башни:
"Я сегодня вернулась домой.
Полюбуйтесь, родимые пашни,
Что за это случилось со мной.
Поглотила любимых пучина,
И разрушен родительский дом".
Мы с тобою сегодня, Марина,
По столице полночной идем,
А за нами таких миллионы,
И безмолвнее шествия нет,
А вокруг погребальные звоны,
Да московские дикие стоны
Вьюги, наш заметающей след.

Ахмтова привлекла пристальное внимание Марины Ивановны еще в предреволюционной Москве. Они не встречались до 1941 года, до того самого двухдневного свидания, во время которого Цветаева подарила Анне Андреевне переписанную от руки «Поэму Воздуха», перечитав которую, Ахматова резюмировала:» Марина ушла в заумь.» Впрочем, сама Цветаева тоже была разочарована . »А Вы, оказывается, самая обыкновенная женщина», - сказала она, прощаясь.

Но пока, в 1921году, Марина Ивановна посвящала Ахматовой стихи и писала восторженные письма:

«Ах, как я Вас люблю, и как я Вам радуюсь, и как мне больно за Вас, и высоко от Вас!...Мне так жалко, что все это только слова -любовь- я так не могу, я бы хотела настоящего костра, на котором бы меня сожгли.»

«Я понимаю каждое Ваше слово: весь полет, всю тяжесть.»

«Вы мой самый любимый поэт.»

Развернутой переписки не получилось — от Ахматовой веяло прохладой, и она, ссылаясь на свою «аграфию», отвечала краткими записками и надписями на книгах. Однако, когда осенью 1939 года Анна Андреевна узнала об аресте мужа и дочери Цветаевой, с Мариной её сблизило собственное горе — арест сына, Льва Гумилева. К тому времени уже была написана большая часть «Реквиема», а 16 марта из дома на Фонтанке появляются стихи «Поздний ответ», в которых — признание единой с Цветаевой поэтической и женской судьбы.

И все же, при внешней схожести обстоятельств, линии жизни обоих, сойдясь в одной точке, оставили совершенно непохожие рисунки. Там, где одна выжила несмотря ни на что, другая — сломалась.

В эвакуации, приехав в Чистополь из забытой Богом и людьми Елабуги просить прописки и работы, Марина Цветаева встретила Лидию Чуковскую и они отправились на поиски комнаты. И где-то на набережной Камы, приостанавливаясь, Лидия Корнеевна сказала: «Одному я рада. Ахматова сейчас не в Чистополе. Надеюсь, ей выпала другая карта. Здесь она непременно погибла бы. Она ведь ничего не умеет, ровно ничего не может.»

А вы думаете, я — могу? - ответила Марина...

Через несколько дней Цветаева повесится. Если верить рассказам, то — на той самой веревке, которую перед отъездом принес Пастернак для того, чтобы связать чемоданы.

Через несколько месяцев Ахматова приедет в Чистополь. Она переживет Вторую Мировую, гражданскую смерть от Ждановского постановления, Хрущевскую оттепель, дождется мирового признания. У её гроба будет плакать Бродский, будущий нобелевский лауреат, «типичные полтора кота» - по выражению Анны Андреевны.

Место захоронения Цветаевой неизвестно.................................................................................

Автор: Сара Зельцер

← Предыдущая	Следующая →
15.12.2008 Наши желания и небесные светила	09.12.2008 О жизни и смерти. Подборка по поводу

Читайте в этом же разделе:
09.12.2008 О жизни и смерти. Подборка по поводу
29.11.2008 Изврати рекламу !
06.10.2008 Опять о корректности
23.09.2008 О корректности и корректуре
12.09.2008 Несколько слов о «современной поэзии»

К списку

очень хорошая статья. я часто думала как, должно быть, страдала Цветаева от нелюбви тех, к кому тянулась. ведь такая разница в отношениях на самом деле причиняет большую боль. по себе знаю, несмотря на то что Цветаева великий поэт, а я обыкновенная женщина, чувства похожи. я, чтобы спастись, замкнулась в себе и только так могу себя чувствовать нормально, а она, видимо, до конца не смогла.

13.12.2008 14:30 | бедуинко

я - тоже
увы

13.12.2008 16:03 | песня

бедуинко моя славная.

13.12.2008 18:59 | ;)

зельцер похоже на холодец, но холодцы не могут писать такие проникновенно-удивительные статьи... печалюсь
бедуинко, необходимо срочно замуж - для смены фамилии или хотя бы псевдоним взять надо бы...

13.12.2008 20:09 | борис

есть еще одно,запоздалое. писалось, как-будто бы, с 1943 по 1948год:

Хмуро тянется день непогожий.
Безутешно струятся ручьи
По крыльцу перед дверью прихожей
И в открытые окна мои...

Ах, Марина, давно уже время,
Да и труд не такой уж ахти,
Твой заброшенный прах в реквиеме
Из Елабуги перенести.

Торжество твоего переноса
Я задумывал в прошлом году
Над снегами пустынного плеса,
Где зимуют баркасы во льду.

13.12.2008 22:05 | SukinKot

Спасибо за стихи, Сарк. Статья замечательная.

13.12.2008 23:32 | Сарко

спасибо Сереж, но я зрю одне недостатки
ради Тани печатала

14.12.2008 00:11 | SukinKot

Это нормально: когда долго работаешь над текстом, то всегда зришь одни недостатки :)

14.12.2008 00:14 | Sarah

для бориса:
есть еще и не одно
просто те, которые я привела, как бы сами напросились:)

14.12.2008 09:59 | Арунка

йех....

14.12.2008 12:11 | эльфа

Наташ, но статья-то все равно хорошая. Кое-что тут для меня оказалось новым. Возможно, ты считаешь недостатком своё же восприятие мира - типа, у других лучше изложено или что-то глобальное/новое рассказано. Но это не так. Ты рассказала о трагедии человека, не дав никаких выводов, но так, что всем понятно, что осталось "за кадром". Для этого нужен и талант, и мастерство. Спасибо, что придумала об этом написать и опубликовала. Мне вот в голову такое даже не приходило - так что ты сказала и за меня :)

14.12.2008 18:00 | Sarah

а я все думаю: если бы у Марины был ЖЖ, все закончилось не так бы?

14.12.2008 20:58 | думаю

наверняка иначе

14.12.2008 23:00 | marko

Мне кажется, если б у Марины был ЖЖ, она б не состоялась.

15.12.2008 00:15 | case

цветающее величество

15.12.2008 09:49 | эльфа

это, видимо предостережение нам, грешным, чтоб не увлекались виртом, а вместо этого стихописали :)
не, состоялась бы. и не изменилось бы в принципе ничего. даже имей она ЖЖ - у Марины все в жизни происходило от независимости ума и огромного таланта. ее бы скорей везде банили именно за ум и независимость. Цветаевой не сами читатели были нужны и не обычные люди, а равные ей - а равные ее не любили. с какого перепугу ее любили бы сейчас? времена разные, на первый погляд, но человек-то тот же самый, и остальные теми же самыми в принципе остались.

16.12.2008 00:09 | ole

кому-то Марина казалась сильной..

16.12.2008 16:04 | Sarah

в этом парадокс и заключается: сильные уходят, слабые выживают

16.12.2008 22:41 | парадокс

сильные оказываются слабым звеном

Оставить комментарий

Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.

Три стиха для Марины

Комментарии

Оставить комментарий