Возвращение самурая — такой вот банальный, но неизменно трогательный лейтмотив определяет содержание одиннадцатого альбома серии «Kogaratsu» от «Dupuis», который называется «Пекло» («Fournaise»). После пятилетнего отсутствия отвергнутый своей семьей Когарацу возвращается в родные земли, получив известие о том, что крепости угрожают бунтующие крестьяне. Чтобы организовать защиту, ему приходится едва ли не силой навязать недоверчивой семейке свои боевые навыки.
Надо сказать, этот удивительный персонаж Босса ничего не утратил ни грамма своей харизматичности — он по-прежнему прям, напрочь лишен напыщенности… и неразговорчив. Словом, полностью соответствует требованиям самурайского кодекса. Неплохо поработал над альбомом и мсье Мишетц, превосходные акварели которого весьма способствуют погружению в жизнь средневековой Японии.
Сержант в Канаде больше, чем сержант
Rodolphe et Leo. Trent / Вып. 1. — Dargaud, 2008. — 148 с. — 20 евро
Издательство «Dargaud» взялось за издание серии комикс-альбомов «Trent», в центре которой приключения сержанта канадской конной полиции в лесах американского Севера. Прямой и жесткий герой Родольфа и Лео («Aldébaran», «Bételgeuse», «Kenya») невозмутим и мало подвержен страстям, однако его приключения на протяжении всего комикса держат читателя в постоянном напряжении. Первый из трех выпусков полного издания серии включает в себя три альбома, снабженные предисловием сценариста: «Мертвец» («L'hommemort» — ужасно неприятно, но главному герою предстоит арестовать брата женщины, которая ему небезразлична), «Малыш» («LeKid» — история с 17-летним убийцей) и «Когда зажигаются лампы» («Quands'allumentleslampes»).
На четверых нетронутое мыло,
Семейный день в разорванном кругу.
Нас не было. А если что и было –
Четыре грустных тени на снегу.
Там нож упал – и в землю не вонзится.
Там зеркало, в котором отразиться
Всем напряженьем кожи не смогу.
Прильну зрачком к трубе тридцатикратной –
У зрения отторгнуты права.
Где близкие мои? Где дом, где брат мой
И город мой? Где ветер и трава?
Стропила дней подрублены отъездом.
Безумный плотник в воздухе отвесном
Огромные расправил рукава.
Кто в смертный путь мне выгладил сорочку
И проводил медлительным двором?
Нас не было. Мы жили в одиночку.
Не до любви нам было вчетвером.
Ах, зеркало под суриком свекольным,
Безумный плотник с ножиком стекольным,
С рулеткой, с ватерпасом, с топором.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.