|
Законы точно паутина, в которую попадает мелкая мошкара, но через которую прорываются шершни и осы (Джонатан Свифт)
Мейнстрим
23.03.2010 Учебник Кураева подвергли политическому заказуАндрей Кураев заявил, что его учебник «Основы православной культуры» был подвергнут основательной и необоснованной цензуре...  Профессор Московской духовной академии протодьякон Андрей Кураев заявил, что учебник «Основы православной культуры» был подвергнут основательной и необоснованной цензуре, передает информационная служба «Regions.ru».
Он также указал на значительную разницу между социологическими опросными данными, представленными минобразования, и результатами независимых исследований, проведенных в сентябре 2009 года. Отец Андрей, в частности, указал, что 2009 году около 60 процентов родителей высказали пожелание, чтобы их дети изучали «Основы православной культуры», тогда как по данным министерства таких родителей набралось всего 20 процентов. Большинство же, как указывается в данных министерства, якобы предпочли «Светскую этику» или «Историю мировых религий».
Андрей Кураев считает, что на многих родителей было оказано сильное давление, повлиявшее на их выбор. «Я чувствую за этим чисто политический заказ», — отметил он, подчеркнув, что «кому-то интересно искусственно занизить рейтинг Русской Православной Церкви, чтобы потом менее внимательно прислушиваться к инициативам патриарха». Отметим, что предположение о наличии конкретного политического заказа ранее уже высказывалось в ряде средств массовой информации еще в 2007 году, когда было опубликовано печально известное письмо группы академиков во главе с ныне покойным нобелиатом Виталием Гинзбургом, протестовавших против введения православной дисциплины в российских школах. Хотя академики при этом пытались обосновать свое мнение атеистическими воззрениями, некоторые из них, как утверждалось в СМИ, посещали духовные учреждения иного толка.
«Важно донести до родителей по всей стране, что у них есть право выбора, — сказал отец Андрей. — До этого родители выбирали “кота в мешке”, они не видели учебника, ничего не знали о сути и содержании предмета, никто не удосужился ввести ни их, ни учителей в курс дела». В мае, после того как пройдут занятия, родители изучат учебники, увидят учителей, которые ведут эти предметы, посмотрят на реакцию своих детей, «у них должно быть право перевыбора». В этом случае Андрей Кураев не исключает большого оттока с предметов по «Светской этике» и «Истории мировых религий». Предполагая, что многие родители будут забирать своих детей с указанных дисциплин, он не исключает и того, что и «некоторые православные родители будут забирать своих детей с курса “Основы православной религии, потому что у многих родителей весьма иллюзорное представление о мере православности своего отпрыска”».
Читайте в этом же разделе:
19.03.2010 Фанайлову перевели на премию
19.03.2010 В Киеве отметят День поэзии
19.03.2010 Открылась Лейпцигская книжная ярмарка
18.03.2010 Марли-младшего лишили благ
18.03.2010 День поэзии продлится дольше века
К списку
Комментарии Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
Семь стихотворений
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee.
Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965 |
|
