|
Час ребенка длиннее, чем день старика (Артур Шопенгауэр)
Сеть
01.06.2013 Кураев проанализировал «Мойдодыра»Православный священнослужитель рассматривает скандал вокруг «Мойдодыра» как частный пример тактики, принятой мусульманскими идеологами...  Мусульманское сообщество с присущим ему энтузиазмом продолжает увлеченно раздувать очередной скандал на пустом месте — на сей раз в центре внимания некоторых незатейливых пропагандистов оказалась вовсе не новая карикатура на пророка, а всего лишь безобидная иллюстрация к знаменитому «Мойдодыру» в книжке, напечатанной ростовским издательством три года назад.
Корреспондент «Islam.ru» Данат Зарипов углядел в листке с каракулями, который держит изображенный на картинке крокодил, вырванную из Корана страницу. Богатая фантазия «журналиста» не только помогла идентифицировать артефакт, но и услужливо предъявила список недостойных мест, в которых может оказаться предмет, принимаемый им за святыню. Нетрудно предположить, что его логическое мышление в этот момент отдыхало, поскольку шансы оказаться в таких местах у растиражированной в Сети иллюстрации теперь многократно увеличились.
Хотя насмерть перепуганное руководство выпустившего книжку ростовского издательства «Книга» не только принесло смертельно оскорбленным мусульманам свои извинения, но и пообещало заменить изображение при переиздании, заодно отказавшись от дальнейшего сотрудничества с иллюстратором, воинственным правоверным идеологам этого показалось мало — пресс-секретарь Совета муфтиев России Гульнур Газиева на днях заявила о намерении потребовать дополнительных извинений.
Газиева не сомневается, что художница Елена Демиденко действительно изобразила страницу Корана: вострые очи пресс-секретаря разглядели в абракадабре даже номера сур, что, в свою очередь, дало ей основание квалифицировать несчастный клочок бумаги как «провокацию» и «вопиющий факт, способный разжечь большой конфликт». Газиева не уточняет, кто именно в данной истории норовит разжечь конфликт, и выражает готовность «простить авторов это рисунка, только если они публично извинятся».
«Вот из таких маленьких и подленьких трусостей мелких начальничков и складывается потом одно большое иго», — прокомментировал поведение ростовских издателей в заметке «Позор Мартиросовой!» диакон Андрей Кураев. Он, кстати, вроде как и не сомневается в религиозном происхождении документа, сжимаемого крокодильей лапой. «Абсолютно точно, из самых достоверных источников, известно, что данный конкретный Крокодил К. К. — этнический турок (“По-турецки говорил...”), а следовательно, мусульманин, причем, — судя по отсутствию галстука, — мусульманин богобоязненный, — пишет православный священнослужитель, — Больше того, на принадлежность Крокодила к умме прозрачно намекает и художник, изобразивший героя и его детей однозначно зелеными, хоть, как известно, реальные крокодилы зелеными не бывают, а явная прожелть и до гротеска подчеркнутая зубастость ясно подчеркивают особое рвение семейства в вопросах веры. Мог ли столь благонамеренный правоверный вырвать страницу из священного Кур'ана? Ответ однозначен: не мог в принципе. Да она и не вырвана: всякий, кто не слеп, может убедиться, что края идеально ровны. Следовательно, Крокодил держит в руке лапе какое-то благочестивое периодическое издание на арабском (предположительно) языке или (возможно) урду, душеспасительным просмотром которого намерен занять время, пока дети будут играть в дозволенные Аллахом игры».
В другой записи на страничке своего ЖЖ Кураев рассматривает скандал вокруг «Мойдодыра» как частный пример тактики, принятой мусульманскими идеологами: «Даже российские официальные исламские сайты держат своих читателей в боевой готовности, воспитывая в них чувство ежедневной оскорбленности, — констатирует он. — Не надо обманывать себя — избранная тактика культивирования своей оскорбленности и обиды даже на Крокодила будет неизбежно порождать партизан-убийц. И эти партизаны будут порождением именно мусульманского мира и избранной им политики, а отнюдь не плодами воспитания по Корнею Чуковскому. Ясное дело, та же мутация ждет и православный мир при его дальнейшей правослактизации. Ясно, что настырная пропаганда своей всегдашней невинности и белопушистости вкупе со столь же постоянным нагнетанием комплекса обид и преследования дает хорошую управляемость массой. Но побочный эффект этой пропаганды — появление самоактивирующихся и самовзрывающихся партизан».
Автор: Ника МУРАВЬЁВА («Решетория»)
Читайте в этом же разделе:
26.05.2013 «Amazon» прибирает к рукам фанфики
25.05.2013 Рептилия оскорбила борзописца
06.05.2013 «Tor Books» станет беззащитным
06.05.2013 «Школодроны» учинили инсталляцию
30.04.2013 Литераторам плетут социальную сеть
К списку
Комментарии
| | 03.06.2013 09:34 | волча боже мой, количества ума на земле - величина постоянная, а количество людей растёт | | | | 04.06.2013 09:10 | SukinKot Кстати, я где-то слышал, что изначально крокодил у Чуковского говорил по-немецки, но тогда были сложные отношения с Германией, и автор заменил на "по-турецки говорил". Знать такая судьба у этого стихотворения вызвать споры. Мог ли подумать Корней Иванович, какое опасное произведение он сочиняет? :) | | | | 04.06.2013 09:16 | SukinKot Посмотрел год создания: 1915. Да, отношения тогда были более чем сложные: Первая мировая война. | | Оставить комментарий
Чтобы написать сообщение, пожалуйста, пройдите Авторизацию или Регистрацию.
|
Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи,
Вверх, до самых высот!
Кобаяси Исса
 Авторизация Камертон
Семь стихотворений
Только зеркало зеркалу снится,
Тишина тишину сторожит...
Решка
Вместо посвящения
По волнам блуждаю и прячусь в лесу,
Мерещусь на чистой эмали,
Разлуку, наверно, неплохо снесу,
Но встречу с тобою — едва ли.
Лето 1963
1. Предвесенняя элегия
...toi qui m'as consolee.
Gerard de Nerval
Меж сосен метель присмирела,
Но, пьяная и без вина,
Там, словно Офелия, пела
Всю ночь нам сама тишина.
А тот, кто мне только казался,
Был с той обручен тишиной,
Простившись, он щедро остался,
Он насмерть остался со мной.
10 марта 1963
Комарово
2. Первое предупреждение
Какое нам в сущности дело,
Что все превращается в прах,
Над сколькими безднами пела
И в скольких жила зеркалах.
Пускай я не сон, не отрада
И меньше всего благодать,
Но, может быть, чаще, чем надо,
Придется тебе вспоминать —
И гул затихающих строчек,
И глаз, что скрывает на дне
Тот ржавый колючий веночек
В тревожной своей тишине.
6 июня 1963
Москва
3. В Зазеркалье
O quae beatam, Diva,
tenes Cyprum et Memphin...
Hor.
Красотка очень молода,
Но не из нашего столетья,
Вдвоем нам не бывать — та, третья,
Нас не оставит никогда.
Ты подвигаешь кресло ей,
Я щедро с ней делюсь цветами...
Что делаем — не знаем сами,
Но с каждым мигом все страшней.
Как вышедшие из тюрьмы,
Мы что-то знаем друг о друге
Ужасное. Мы в адском круге,
А может, это и не мы.
5 июля 1963
Комарово
4. Тринадцать строчек
И наконец ты слово произнес
Не так, как те... что на одно колено —
А так, как тот, кто вырвался из плена
И видит сень священную берез
Сквозь радугу невольных слез.
И вкруг тебя запела тишина,
И чистым солнцем сумрак озарился,
И мир на миг преобразился,
И странно изменился вкус вина.
И даже я, кому убийцей быть
Божественного слова предстояло,
Почти благоговейно замолчала,
Чтоб жизнь благословенную продлить.
8-12 августа 1963
5. Зов
В которую-то из сонат
Тебя я спрячу осторожно.
О! как ты позовешь тревожно,
Непоправимо виноват
В том, что приблизился ко мне
Хотя бы на одно мгновенье...
Твоя мечта — исчезновенье,
Где смерть лишь жертва тишине.
1 июля 1963
6. Ночное посещение
Все ушли, и никто не вернулся.
Не на листопадовом асфальте
Будешь долго ждать.
Мы с тобой в Адажио Вивальди
Встретимся опять.
Снова свечи станут тускло-желты
И закляты сном,
Но смычок не спросит, как вошел ты
В мой полночный дом.
Протекут в немом смертельном стоне
Эти полчаса,
Прочитаешь на моей ладони
Те же чудеса.
И тогда тебя твоя тревога,
Ставшая судьбой,
Уведет от моего порога
В ледяной прибой.
10-13 сентября 1963
Комарово
7. И последнее
Была над нами, как звезда над морем,
Ища лучом девятый смертный вал,
Ты называл ее бедой и горем,
А радостью ни разу не назвал.
Днем перед нами ласточкой кружила,
Улыбкой расцветала на губах,
А ночью ледяной рукой душила
Обоих разом. В разных городах.
И никаким не внемля славословьям,
Перезабыв все прежние грехи,
К бессоннейшим припавши изголовьям,
Бормочет окаянные стихи.
23-25 июля 1963
Вместо послесловия
А там, где сочиняют сны,
Обоим — разных не хватило,
Мы видели один, но сила
Была в нем как приход весны.
1965 |
|
