.. словно ребёнок, которого сильно дразнили в детстве,
ласкали: «собачечка….», выпроваживали, тыча в морду «фигте!» и посох, –
ощущаешь себя пригородной электричкой, слоёным тестом,
беляшом прогорклым, импортным пылесосом,
перемалывающим в желудке обиды, пафосных манекенщиц,
не умеющую мокреть воду, не научившуюся гореть рыбу…
этот мир нарывает в тебе, словно потерявший зрачок клещик.
равнодушный хирург предлагает бурду от гриппа.
говорит, что всё поправимо – как беда на дрожжах или живот – на пиве,
что со временем уже забавно становится – отправлять самому себе расчленённый спам,
привыкать, что платок твой – как носик псины – вечно сопливый,
что твой дезодорант говорит тридцати трём несчастьям: «сезам-сезам»…
ах уж эта бесплатная медицина!
бомбоубежище в оголённой, как грудь, траве.
мир в желудке – гниющий овощ.
распущенная косынка
зряшной молитвы.
крестик, уплывающий, как трофей,
медсестре-темноте за голубую спинку.
2
… наверное, ты не решишься зажать рану и прохрипеть: «спасибо….» –
за солнце, бесплатное, как зародыш, за косточки, за титан,
за небо, меняющее наряд из диатезно-лиловой сыпи
на подобный, спрятанный под грозовой кафтан,
за голос, хриплый, взятый за шкирку дешёвой махрой и рёвом,
за кашу с вечным призраком топора,
за халатик, привычной кровью залакирован…,
за кофий с доставкой в капельничный барак,
за микстуру со вкусом банальных предательств, сюра
прохладных пальцев, смахивающих с оси
усталости счёт жизней и смрад глазури
невысказанных «спасиб….»
3
… самое страшное – попросить, поддерживая подбородок
выше антенн и тарелок: «спаси безвозмездно, а?»
это тебе не топать ногой, не орать: «уроды,
как же вас раз-этак угораздило опоздать?»
это тебе не «ещё» говорить случайным,
забивающим в твоё самое конченый эгоизм,
не полоть огородик печалей своих молчалок
с неуместным: «поберегись!» –
а проговорить: «боженька-боженька, доктор, миленький!
вытрави из меня деточку-с-первой-парты-скрюченные-очки,
ремешки папины, мамины чудо-пилинги,
мальчиковые неуклюжие червячки,
… самое страшное – осознать: дура, он же тебе завидует,
сидя под твоим бараком.
4.5
… но в тебе проклёвываются виноградные дети, электронные дети,
ты надуваешься – тыквой, арбузом, репой – и выливаются в монитор
дурости высотой по пяточный нерв ай-петри,
длиной с забор:
боженька, вместо денежки и резины,
дай водицы мокрой, рыбы желальной клёв,
дай не чувствовать ногами, как мрак, босыми
хвост гиены, глодающей ассорти голов.
дай пинцет, чтобы вынуть волосы лжи и мелом
перепачканные по дурости волоски,
и некислый дождь, и тёплый диванчик спелый,
и ничейных мультиков нежные лепестки,
и морской прилив, и надёжность улыбки почвы,
золотисто-берёзовых радуг – от мокрых ран,
и в глаза – мотыльковый, избитый зарёй песочек,
как большой защитный экран.
Что толку восхищаться сладким дымом
И спорить с дураками
сотни лет?
«...ты, ветер, чей?
Ты чья, Луна, над Крымом?
Ты чей, Господь,
открой уже секрет...»
Пусть мироточит пограничный столбик.
Шагни домой, чтоб снова жизнь начать.
Ругать Отчизну
за нерайский облик,
Как стричь по моде старенькую мать.
Встречай закаты розовым ламбруско,
Там истина, где личная вина.
Чем тише скорость всей машины русской,
Тем дальше смерть,
тем дольше времена.
И если ты в Полтаве,
Курске, Гродно
Сидишь в сети в свои осьмнадцать лет,
Быть человеком
вроде и не модно —
Тебе внушает «батя»-интернет...
Свобода может рабством
стать невольно,
А воля указать на личный стыд.
Но Родина не там,
где меньше больно,
А там где что-то главное болит.
Где летом под телегой снятся санки,
Где тонет в книгах чеховский студент,
Где у шоссе в поспешной серебрянке
Цветов не ждёт солдатский монумент.
Куда летят полжизни божьи птахи,
Весною петь на русском языке,
Где ты рождён, как говорят, в рубахе,
Чтобы спуститься к морю по реке.
2022
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
