Я не хочу молчания и слов -
твоим понтам навек не прекословя,
я, словно баба с лопнувшим веслом,
тону в аду, как в ночи тонут совы
в мышином теле....
Сера и казан,
чертовский блюз, ошметки талых яблок..
Я не хочу быть мамонт и коза,
сизиф и блядь под звездопадом палок,
орел под камнепадом печеней атлант-
о, в чем тут кайф? Какой еврейский цимес?
Я буду вам - бестрепетная лань,
я буду вам - винтовочки косыми
расстрелянными выстрелами, в
очередях не ставшими - отстрелом.
Я буду вам - бессмыслием лафы,
я буду вам - котенком темно-белым,
дурной приметой - к выбору своих
белесых реплик, спальных бутербродов.
Я буду - словно Элли мятых вихрь,
пришедший с изумрудным снежным годом
невовремя.
Я - дура и понты,
пуанты балерины-хромоножки.
Я - черные соленые бинты.
Я - мелкие сиреневые блошки
в меху секундной стрелки.
Я - солдат,
что некрофилу - порох и коронки
из золота - да в анус...
Я сыта
тарелочки расхристанной каемкой,
жуком -в ладони,
червячком -в глазу,
продажной жалостью в тылу, тылее,
чем рай.
И той, которая косу
намыла о ступеньку, чтобы клеем -
к чужим сединам...
Хватит!
Я - сыта.
Я лопну, словно мыльный полумесяц,
и солнце, из зарвавшегося рта
что может черноночку недовесить, -
и месяц, заблудившись в связках, зло
на вилы зафигачит стон Венеры...
Мне слишком с невезеньем повезло.
Мне слишком перевсучили манеры,
маневры и манульщину.
Слегка
отминуэтив, отстарев, отмывшись
от-каменелых, будто бы строка,
безграмотных на лже-могилах бывших
и будущих, копытами понты
отброшу.
И заткнусь, не прекословя
той ночи, где - собаки и коты,
где сваренные заживо на боли
мышата, и совята, и скоты,
любовники, любовницы, покойни..,
и тараканы, в лакомые рты
собравшие портреты и иконы,
и лампы в отражениях принцесс,
и лапы иисусиков, и весла
моих молчаний, о ничей пиздец
убивших все скончавшиеся "после"...
Я не хочу молчания - отброс...
Отбросив ся, раннее до рожденья,
я задушу в утробе ложный SOS -
и превращусь в оковы, в ожерелье
из "не хочу".
И сдохну (невсерьез)...
"Глория" - по-русски - значит "Слава",-
Это вам запомнится легко.
Шёл корабль, своим названьем гордый,
Океан стараясь превозмочь.
В трюме, добрыми мотая мордами,
Тыща лощадей топталась день и ночь.
Тыща лошадей! Подков четыре тыщи!
Счастья все ж они не принесли.
Мина кораблю пробила днище
Далеко-далёко от земли.
Люди сели в лодки, в шлюпки влезли.
Лошади поплыли просто так.
Что ж им было делать, бедным, если
Нету мест на лодках и плотах?
Плыл по океану рыжий остров.
В море в синем остров плыл гнедой.
И сперва казалось - плавать просто,
Океан казался им рекой.
Но не видно у реки той края,
На исходе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли на дно и ржали, ржали,
Все на дно покуда не пошли.
Вот и всё. А всё-таки мне жаль их -
Рыжих, не увидевших земли.
1950
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
