Что-то - неправильно.
Людемельница.
Околесица
молекул, которые так и не спаззлились в человеков,
пришедших, чтоб сдохнуть.
Каждая молекула, будто хрящик, считает косточки лестницы
к Вию, который не может уронить свои веки.
Ремонтное помещение.
Ремонтируют земные нарывы.
Прилетают искатели кладов на угнанных самолётах.
В блогах пишут:
"Тер-рор.
Они всех замочат и смоют в сортир к хоривам".
Скаэите, а кто в последнее время слышал, что жабы поют в болотах?
"Ревматизм равнин.
Аритмия тюремных кладбищ.
Пекарни, где из людей делают уголь, переносящий уголь...."
О каком терроризме вы говорите, крылатый искатель кладов
в мёрзлых сердцах, загнанных оводом в полный блевоты угол?
...белые руки из труб заржавевших, алые сопли, губы -
словно чистилища, перенабитые крепким морозным зноем...
Мальчик, рождённый ни сном и ни духом, падает там, где худо.
Горький беляш прилипает к тесту.
Тесто сегодня злое.
Тесто обоев мирка, где соломе - ёрзаться шось непруха.
Клей в жабрах рыб, что учились по тесту плавать, но что-то влипли.
... там, за туннельной болотной гущей вяжет бинты старуха.
Ждёт машиниста, а он не едет, сбитый огнями ВИПа.
Там, за туннелем, скучают камни, густо потеют кочки -
дождь из слезинок земли поразрытой всё ж долетел по шпалам.
Что-то - неправильно.
В переходе баба орёт: "Носочки!"
У людомельницы девка шепочет: "Ногу отрежь, шалава"...
***
Караваны смертей. Караваи размешанных судеб.
Завтра будет ремонт. Завтра нищие станут цементом
в позвонках тишины. И распятые выйдут отсюда
недобелкой фрагмента на стенке. Настенным фрагментом.
Та стена - перебитые почки земли и дворняги,
бомж под бумером, негр между лысыми, мина в колодце...
В лейкоцитах бетона усядется солнышко на кол.
В подрехтованной камере солнце захочет колоться
и - башкой - о зернистую изгородь, что не пшеницей
разродиться сумеет, а сломанной в пяточной нише
дцп-ной душой.
И сквозняк понесёт колесницу
по хребтам пластилиново-рваным.
И - ниже и ниже
человек побежит, не касаясь ногами земли.
***
Наше место - ниже. Дикари.
Наши мощи - слаще, чем - святых.
Дерево, лишённое коры, -
наша думка в жирно-золотых
мухах на бульоне в голове,
вожделенном, - капельку бы, мааам!
Мама не вернётся из кафе
"Ненавижу".
Мама верит в храм
правильных, как бюстики, людей.
Вместо мамы - ветер да метла.
Всадники стреляют в лошадей
четырёх четырежды. Далай-
лама где-то бредит про добро.
Жрут бобры дерьмо плотин в морях.
Падает на рельсики метро
гидрой поцелованный геракл.
Падают солдатики в казан.
Бесится бухгалтер на ремне...
"Случай" - из титана стрекоза.
Детка, не рождайся-ка при ней!
Словно тетерев, песней победной
развлекая друзей на заре,
ты обучишься, юноша бледный,
и размерам, и прочей муре,
за стаканом, в ночных разговорах
насобачишься, видит Господь,
наводить иронический шорох -
что орехи ладонью колоть,
уяснишь ремесло человечье,
и еще навостришься, строка,
обихаживать хитрою речью
неподкупную твердь языка.
Но нежданное что-то случится
за границею той чепухи,
что на гладкой журнальной странице
выдавала себя за стихи.
Что-то страшное грянет за устьем
той реки, где и смерть нипочем, -
серафим шестикрылый, допустим,
с окровавленным, ржавым мечом,
или голос заоблачный, или...
сам увидишь. В мои времена
этой мистике нас не учили -
дикой кошкой кидалась она
и корежила, чтобы ни бури,
ни любви, ни беды не искал,
испытавший на собственной шкуре
невозможного счастья оскал.
При полном или частичном использовании материалов гиперссылка на «Reshetoria.ru» обязательна. По всем возникающим вопросам пишите администратору.
Дизайн: Юлия Кривицкая
Продолжая работу с сайтом, Вы соглашаетесь с использованием cookie и политикой конфиденциальности. Файлы cookie можно отключить в настройках Вашего браузера.
